Книга Моя милая ужасная невеста, страница 190 – Марина Ефиминюк

— Ну да… – вздохнула мама, – чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не пробуждало светлую благодать.

— Вам не стыдно меня обсуждать в третьем лице? – с досадой бросила я. – Вообще-то я сказала, что нашла драконье яйцо. Оно, конечно, окаменело…

— Марта, как ты себя чувствуешь? – перебила мама.

— Да прекрасно я себя чувствую! – оскорбленно сцедила я и прихлебнула черный кофе.

Он оказался таким горьким, что захотелось скривиться. Недолго думая, я плеснула в чашку молока и бросила осколок сахарного камня. В жизни не подумала бы, что забеленный сладкий кофе окажется вкуснее черного.

— Марта, прогуляемся по оранжерее после завтрака? – предложила мама.

В итоге я прождала ее четверть часа, любуясь на речной берег через стеклянную стену. Не то чтобы меня особенно вдохновлял вид речушки, заметно обмелевшей к концу жаркого июня, но от витающих вокруг запахов сильно мутило. Даже дышать старалась через раз.

Матушка принесла с собой резную шкатулку и протянула мне с улыбкой:

— Держи.

— Мама, мне правда не нужен секретный женский сундучок. Я пять лет замужем и знаю, как делаются дети.

— Естественно. – У нее вырвался нервный смешок. – В шкатулке снадобья. От недомоганий, от утренней тошноты и легкое успокоительное. Тебе совершенно нельзя нервничать. Ты не переживай, я тоже поначалу страшно сумасбродничала.

— Поначалу чего?

— Вы разве приехали не для того, чтобы рассказать чудесную новость? – Мама неловко поерзала на стуле.

— Куда уж грандиознее, чем найти драконовое яйцо?

— Марта, ты не воспользовалась моим подарком?

— Каким из них? – совершенно запуталась я.

— Из той шкатулки, что я тебе подарила перед свадьбой… – с осторожной улыбкой намекнула она, что, видимо, забеленный кофе мне понравился неслучайно.

Через полчаса я разглядывала бутылочку с посиневшей жидкостью внутри и чувствовала себя оглушенной. Мысль, что мы с Закари станем родителями, не помещалась в голове. Мы никогда не обсуждали детей, их появление подразумевалось само собой, когда-нибудь… совсем скоро.

— Что случилось? – Зак ворвался в покои. – Все в порядке?

— Ага. Мама сказала, что в первый раз тоже пыталась варить камень прежде, чем догадалась, во второй просекла сразу… – Я показала ему флакон. – У нас синяя бутылочка, Торстен.

— В каком смысле? – Он удивленно изогнул брови.

— Поздравляю! Я в шоке, но ты станешь отцом, даже не успев поседеть.

— Отцом кого? – Муж выглядел удивленным.

— Совершенно точно не дракона, а мальчика или девочки. Потом узнаем.

Его лицо расцветало постепенно. Сначала понимание отразилось в темных глазах, потом разгладилась морщинка между бровей, и на пунцовых губах появилась счастливая улыбка.

Зак бросился ко мне через комнату и сгреб меня в охапку.

— Постой! – скомандовала я. – Давай без резких движений, меня и так слегка мутит…

Следующей весной на свет появилась Лея Торстен-Варлок. Хотела бы я сказать, что дочь походила на меня или на Закари, но нет. Со временем стало ясно, что она была копией грозной Агаты с многочисленных портретов. Хотелось верить, что характером пошла не в нее, но на всякий случай башни в обоих родовых замках начали скоренько укреплять.

Дар вспыхнул в Лее в три года. Ее магия не имела цвета: не темная и не светлая, смесь обеих магических стихий. И никто не понимал, как и чему учить нашу уникальную дочь.

Еще через седмицу в Торстен из башни Варлок пришло письмо. Почти четыре года спустя камень, оставленный в атаноре и напрочь забытый всеми, кроме, само собой, замкового алхимика, стряхнул панцирь. Будущий дракон ожил.