Книга Драконье счастье, страница 126 – Марина Ефиминюк

— Миня, а что случилось с твоей рожей? — тихо спросил Игнат.

— Девка — магичка!

— Тогда понятно, чего ее хочет хозяин. Виктор любит магичек, — присвистнул он.

Докеру велели держать меня покрепче, а то слишком резвая. Тот послушно вцепился в мой локоть и потащил в сторону полуразрушенной стены храма. В темный зал я входила фактически в тисках из трех мужиков, один из которых явно жаждал мщения за обожженную физиономию.

Высокий, худой храмовник в темной рясе раскладывал на каменном алтаре ритуальные чаши. В спутанных волосах были вплетены камушки и мелкие позвякивающие колокольчики. Он обернулся к нам и смерил меня долгим взглядом по-рыбьи тусклых глаз.

— Нужно начинать, — произнес на эсхире.

— Эйнер готова, — прогудел Миня на драконьем языке с деревенским акцентом, порицаемым профессором Сиан.

— Не рыпайся, — шепнул Докер мне на ухо, когда мы приблизились к алтарю.

Храмовник что-то быстро забормотал себе под нос и вылил из фляги в одну из чаш прозрачное ритуальное масло.

— Священная вода смоет письмена, — вымолвил храмовник.

Потом раскрыл флакон с теплящимся огоньком и перевернул в другую плошку. Пламя перетекло на латунные стенки, яростно пахнуло вверх высоченным столбом и тут же опало.

— Священное драконье пламя выжжет связь… — Храмовник повернулся и велел: — Открой брачные письмена, эйнер.

Мы с Докером едва не подрались, когда тот попытался задрать рукав, но бугай Миня слегка пихнул меня в плечо.

— Не сопротивляйтесь, госпожа магичка, — засюсюкал щербатый.

В общем, команда плохих парней победила. Храмовник посмотрел на письмена, перевел взгляд на меня, а потом на «нянек».

— Меня не предупреждали, что женщина — кайрими Йорн. Ее разыскивают по всем драконьим землям.

— Сбежала от своей двуликой бестии! — хохотнул Миня.

— Меня похитили! — выпалила я на эсхире, отчего мужики все дружно вздрогнули. — И прячут от мужа. Эти трое не понимают, что уже не жильцы, но ты, обрядник, еще можешь сделать доброе дело и заслужить прощение кейрима…

— Закрой рот! — рявкнул Миня, единственный из похитителей понимающий, что именно я сказала.

— Ты не хочешь стирать брачные письмена? — спросил храмовник.

— Нет!

— На ритуал должны быть согласны оба, — спокойно объявил он, и на долю секунды я решила, будто откажется проводить обряд. — Иначе тот, кто смывает письмена, испытает боль. Драконье пламя обожжет плоть.

— Начинай, — скомандовал бугай.

— Опустите ее руку в чашу, — равнодушно велел он.

Сердце упало. Видимо, золотые монеты, полученные от советника, неплохо усыпляли совесть.

Я сопротивлялась, выкручивалась, как уж, но в итоге едва не потеряла равновесие и всей пятерней окунулась в чашу, чтобы найти точку опоры. Масло взбурлило, руку словно обварили кипятком. На секунду от боли потемнело в глазах. Я отпрянула от алтаря, налетев на кого-то из похитителей, и проверила трясущиеся скользкие пальцы. Ожога не было, кожа оставалась чистой, но пекло нечеловечески.

— Она должна прикоснуться к священному пламени, — безучастно велел храмовник.

В этот момент леденящим кровь раскатом тишину разнес в клочья яростный драконий рев. Он проникал в уголки сознания, пробуждал первобытный инстинкт, заставляющий бежать без оглядки от сильнейшего в мире хищника. Храмовник остолбенел с испуганным лицом и беззвучно зашевелил губами. Может, молился.