Книга День правды и лжи, страница 183 – Мари Вудс

На одном из них — небеса. Можно даже на мгновение представить, что ты и в самом деле летишь. Иллюзия неба. Привычный самообман. Такой же, как вера в то, что мы способны что-то удержать.

Каждый имеет право выбирать. Кассита может выбрать его. Он может ответить на её негласный призыв, который улавливаю даже я. А я знаю, что быть готовой ко всему — это значит ничего не ожидать и, наконец, обрести истинную свободу.

Я прохожу дальше вдоль стены. Один из снимков сделан из окна многоэтажки. На карнизе застыла кошка перед прыжком, распластавшись телом по серому камню. Глаза её прикованы к маленькой, хрупкой птичке, сидящей на самом краю карниза на фоне мерцающей пустоты. Эта птичка — её самое сильное желание.

— Я вижу великую славу и великую власть, — торжественно произносит Кассита. Я тихонько фыркаю себе под нос, продолжая разглядывать фотографию. Тело кошки замерло в предвкушении. От картины веет абсолютным пониманием: мгновение — и кошка получит то, чего так сильно хочет, её клыки вопьются в податливую плоть, и тело наполнится ослепительным вкусом победы. Перед тем, как рухнуть в пустоту.

Потому что каждое желание имеет свою цену.

— Что? — спрашивает Сайлас громко, вопрос явно адресован мне. Я не отвечаю.

— Кайла просто фыркнула. Она терпеть не может славу и власть, — сообщает ему Кассита голосом мягким, как шёлк.

— Некоторые любят власть и славу, — пожимаю я плечами, не оборачиваясь. — Ничего не имею против. Не хотела вам мешать.

— Я вижу, что ты достигнешь всего, чего желаешь, — продолжает Кассита. За этими словами следует молчание. А я кожей чувствую взгляд, направленный на меня.

— Я не вижу её пути, — говорит Кассита тихо. — И пути, связанные с ней, тоже. Моей Силы для этого недостаточно.

Я разворачиваюсь и пристально смотрю на неё: «только попробуй ему сказать».

— Я понимаю, — кивает Сайлас. — На неё действует Магия Дома?

Подумать только! Они обсуждают меня, словно меня тут нет!

— Конечно, действует! Просто Кайла — особенная. Смелая. Она не боится быть честной с собой, потому что ничего не ожидает.

Я снова фыркаю и презрительно закатываю глаза. Если бы я ничего не ожидала! Я знаю, что нужно «не ожидать», но всё равно это делаю. Всё равно надеюсь.

— Тебе достаточно пары абстрактных фраз? — обращаюсь я к Сайласу. — Или всё-таки спросишь что-нибудь полезное?

— По-твоему, я сказала неправду? — обиженно поджимает губы Кассита. — Разве ты сама не видишь, что его ожидает великая власть и слава? Кайла тоже может видеть, — сообщает она Сайласу.

— Тут видеть не нужно! Тут достаточно банальной логики. Он упрямый, как ацклеорг. И умный. Если проживёт достаточно долго — достигнет всего, чего желает. Лучше посмотри, когда и где он найдёт Ключ?

— Ты же знаешь, я не могу сказать, где Ключ! Он достигнет всего, чего желает. Тебе мало такого ответа?

— Не знаю, скажи что-нибудь не такое очевидное.

— Я не могу сказать ему ничего. Он не хочет знать будущее. Так же, как ты!

— Она не хочет знать будущее? — тут же спрашивает Сайлас.

— Она похожа на того, кто принимает советы?

Они болтают обо мне и переглядываются. Просто с ума сойти!

— О-о-о! Всё ясно! — возмущённо фыркаю я. — Ты нашла наконец того, кто выслушает всё твоё недовольство моими решениями, — я снова поворачиваюсь к картине. Но ни кошка, ни птица не интересуют меня. Пустота, мерцающая за спиной птички, притягивает мой взгляд. Может быть, не птица, а пустота — самое сильное желание кошки? А тёплый запах крови, питающий её желание, — только иллюзия, обманывающая её тело, но не душу? И её когти пройдутся по перьям, птица раскроет крылья и зависнет над пропастью, а кошка соскользнёт вниз, навстречу мерцающей бездне — своему самому сильному желанию?