Книга Развод с драконом. Фабрика проклятых невест, страница 1 – Мила Дуглас

В это утро в здании районного ЗАГСа пахло полным провалом — причём настолько осязаемым, что я, Глебова Виктория Андреевна, сорока двух лет от роду, мысленно внесла этот запах в десятку самых безнадёжных ароматов своей жизни.

На первом месте, к слову, держался парфюм уже бывшего мужа, который он покупал исключительно в аэропортах дьюти-фри в сопровождении своих бесчисленных любовниц.

Это ночные бабочки вокруг Вадима считали, что он пахнет на миллион, а по моему мнению — на острую необходимость открыть окно.

— Ну, опять ты тормозишь, — пробормотал Вадим сквозь зубы. Улыбка, приклеенная к лицу ради сотрудницы ЗАГСа, напоминала оскал. — Вечно ты всё затягиваешь.

Я медленно, очень медленно, положила ручку на стол.

Разговор, который начался двадцать лет назад со слов «давай попробуем», логично завершался прямо сейчас — бумагой с подписью «расторгнуть».

Детей не нажили, кредитов не набрали, собаку не завели, потому что у Вадима была аллергия не то на шерсть, не то на ответственность, а выяснять подробности мне было лень уже на третий год брака.

— Виктория Андреевна, вы ставите подпись? — уточнила сотрудница с башней на голове, залитой лаком.

— Уже почти, — отозвалась и взяла ручку.

Любимая, с утяжелённым корпусом, подарок коллег на сорокалетие. Достала её из сумочки скорее по привычке — всегда пользовалась только своими инструментами, потому что, доверять чужому инструменту в швейном деле, значит, получить кривую строчку, а в жизни — кривую судьбу. Вадим фыркнул, увидев ритуал, но промолчал. Тоже привык.

Ручка скользнула по бумаге. На букве «Г» перо вдруг сорвалось.

— Ай! — Вскрикнула я, когда почувствовала короткий укол и с досадой увидела, как крошечная алая капля расплывается прямо на строке с фамилией.

Стол под документами расплылся, и от центра стола пошла мелкая рябь. Я замерла. Вадим перестал сверлить взглядом часы. Даже сотрудница с башней издала сдавленный звук.

Я успела сделать один вдох. А потом стол превратился в яркое свечение, и реальность сложилась пополам.

Последней моей мыслью перед тем как мир погас, была невероятно глупая и правдивая истина: «Ну вот, даже развестись нормально не получилось с этим козлом».

В следующее мгновение кто-то заорал мне в ухо:

— Госпожа Элина! Госпожа, да очнитесь же вы наконец!

Я распахнула глаза. И тут же зажмурилась обратно — свет бил в лицо беспощадно. Но заорали снова, и игра в спящую красавицу всё равно завершилась.

— Слава Светлым силам, — выдохнула какая-то женщина, и теперь я разглядела её.

Женщина лет примерно моих собственных лет.

Круглое лицо, седые пряди выбились из-под чепца, алый передник нещадно заляпан чем-то белым. Натруженные руки тряслись так, словно она только что отбилась от волков и ещё не до конца поверила в победу. И при этом незнакомка обращалась ко мне как к хозяйке.

Скосила глаза вниз. Руки лежали поверх одеяла и принадлежали явно не мне.

Во-первых, моложе. Во-вторых, тоньше. В-третьих, на безымянном пальце поблёскивало кольцо с мутно-синим камнем, которого я никогда в жизни не носила и, уж точно, не собиралась покупать.

Паника — чувство, которое я умела заталкивать под рёбра с мастерством человека, прошедшего две реорганизации швейного производства и один брак с Вадимом.