Книга Что-то на французском, страница 47 – Татьяна Грачева

Олег изумлённо выдохнул:

— Блюда ел и хвалил, с женщинами из жалости не спал. Данил, Данил… — Он покачал головой, но ругать не продолжил. Всё-таки воспитание Вари и бабушки до сих пор догоняло Данила и шарахало то по башке, то по жопе. Не смог он переломать его и перевоспитать. В чём-то это было хорошо, но в отношениях доставляло кучу проблем. В современном мире недолюбленные женщины расценивали вежливость как флирт и начинали строить замки там, где планировался временный сарай. Более опытный мужчина перевёл бы всё в шутку, разрулил ситуацию без обид, а Данил боялся оскорбить и раз за разом выбирал не себя.

Ветер бросил в окно горсть колючих капель, взвыл на высокой ноте. Данил вздрогнул.

— Где его, чёрт подери, носит?!

Олег похлопал Данила по плечу, приобнял и взлохматил его шевелюру.

— Не поминай чёрта всуе. Ильяс взрослый и разумный, скоро придёт домой. Считай это особым чутьём морского волка. Я ему денег скинул. Сидит где-нибудь в тепле, поит Ришу капучиной. Всё будет хорошо.

Сколько раз Олег говорил эту фразу, когда Ильяс был малышом, и сколько раз заканчивалось «не хорошо».

Данил приехал в Новороссийск с четырёхлетним сыном, уже после того, как от Олега ушла Карина. Год он лез на стенку и выл в дуэте с борой. Ещё не известно, у кого лучше получалось. Данил позвонил ему в начале лета с просьбой помочь найти съёмное жильё, он, естественно, помог — предоставил собственное. Юный Данил выглядел растерянным и напуганным, несмотря на высокий рост, напоминал старшеклассника, хотя по возрасту был ближе к студенту. Он не объяснил, почему сбежал из Васильевки, просто приехал с чемоданом и сумкой, без плана и денег. Будто принял решение в одну минуту и в следующую его осуществил.

Тогда Данил был ещё не вдовцом, но уже отцом-одиночкой. Олег обрадовался их приезду, от тоски не просто выл, сходил с ума, всё больше пропадал в порту, чтобы не сидеть в квартире, не мог видеть пустую супружескую спальню. Цветы на подоконнике мумифицировались, ковёр напитался пылью, из воздуха выветрился аромат духов Карины. Олег спал на диване в гостиной, убеждая самого себя, что это временно, он вернёт жену и всё будет как раньше. Он тогда даже представить не мог, как затянется процесс возвращения.

Четырёхлетний Ильяс напоминал тонконогого домашнего косиножку, таких паучков не боятся даже арахнофобы. Пугливый и доверчивый пацанёнок, но со взглядом Чингисхана. Разрез глаз выдавал татарскую кровь. Позже Олег узнал, что от мамы Ильясу достались не только черты внешности, но и характер. Он вспыхивал как спичка и если обижался, то со слезами и валянием по полу от подоконника до кресла.

Олег не воспитывал Данила. После знакомства с шестилетним сыном, исправно переводил деньги на его содержание. Они виделись в Новороссийске несколько раз в год, только в присутствии Вари. По сути, Олег не знал Данила. Что делать с четырёхлетним ребёнком не знали они оба. В Васильевке Данилу помогали женщины, а в городе пришлось делать всё, что раньше происходило как-то само по себе. В кастрюлях появлялся суп, вещи гладились, носки зашивались, на полке в ванной не переводилась зубная паста и никогда не заканчивалась туалетная бумага.

В отличие от Данила, Олег за год без Карины освоил бытовое колдунство, но маленький ребёнок и для него стал экзотическим животным и сложным испытанием. Первым делом подали документы в детский сад. Пока стояли в очереди, Данил стриг на дому и выезжал по адресам с чемоданом. На постоянную работу в салон он смог устроиться только, когда Ильясу исполнилось шесть лет, и вирусы перестали прыгать на него из каждой подворотни.