Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 49 – Ева Енисеева

Что я вообще себе надумала? Что бывший лучший друг может стать моим парнем?

Тимур принадлежит своему кругу — Алисе, отцу, семейному бизнесу, спорам, ставкам. Не мне.

От резкой мысли я споткнулась на ступеньке и чуть не упала. Ставки. Спор. Почему это всплыло сейчас? В памяти мелькнуло ехидное лицо Дани и его странная фраза после тренировки, какие-то намёки про электрокар.

— Вика! — Голос Тимура был ближе, я услышала топот босых ног по лестнице сверху. Он всё-таки бросил свою “неневесту” и бежал за мной.

Я вылетела на площадку первого этажа, крепко вцепившись в перила, чтобы не упасть. Дальше — выход на улицу.

Вот на улице-то он меня и догнал. И его не испугало отсутствие обуви.

— Тимур, всё нормально, иди поговори с ней, выясните отношения, мне всё равно давно пора спать — завтра первая пара сложная.

— Посмотри на меня… — Тимур обошёл меня, оказываясь впереди и заграждая путь.

Я как-то по-детски сначала отвела взгляд, а потом зажмурилась, мотая головой. Нет. Не буду. Потому что, стоит мне взглянуть в эти зелёные омуты, я утону. И он получит власть утешить меня — или снова ранить.

Тимур тяжело дышал. На миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием.

— Мне нечего тебе сказать, — выдавила я наконец, отворачиваясь. — И так всё ясно. Иди к ней.

— Не говори ерунды, — хрипло ответил он. — Ничего не ясно. Она не невеста мне. Это всё... черт, сложно, — процедил он сквозь зубы.

— А как же твоя семья? — тихо спросила я, глядя ему в подбородок, чтобы не встретиться глазами. — Они же надеятся на этот брак, насколько я поняла.

Тимур выругался сквозь зубы и вдруг взял моё лицо в свои большие ладони, вынуждая поднять голову. Я невольно взглянула ему в глаза — там пылало столько решимости, что у меня перехватило дыхание.

— Послушай меня. Я сам распоряжусь своей жизнью.

Он выглядел сейчас как разгневанный бог, готовый рушить горы. Сердце екнуло от надежды, но тут же заледенело снова. Хотелось схватиться за эти слова, как за спасательный круг. Но в моём мире не бывает хэппи-эндов. Не для таких, как я.

— Есть вещи, сильнее нас, — выдохнула я, размышляя над тем, что его семья никогда бы меня не приняла.

— Это точно, — отрезал он.

И поцеловал меня.

Он целовал меня так, будто знал, как сильно я пыталась его забыть.

Так, будто хотел стереть всё, что было, а главное, чего не было между нами — и оставить только этот миг.

Его губы были тёплыми и настойчивыми. И казалось, своими волнующими прикосновениями они выжигают у меня на сердце клятву.

И я верила ей. Я клялась сама. Отчаянно. Всей своей душой, которая ещё не разучилась любить.

И если кто меня спросит, что было в той клятве — я не смогу сформулировать. То нельзя законспектировать, проанализировать и резюмировать. То можно только почувствовать. И если повезёт, сохранить отголосок этого чувства в своей шкатулке важных воспоминаний.

— Ты моя, Ви, — выдохнул он мне в губы. — Моя, поняла?

Он поцеловал снова, видимо, чтобы до конца поняла. А я будто бы и не сопротивлялась и кажется даже отвечала на его страсть. Слегка приоткрыла губы, позволила его языку коснуться моего. Боже, почему же так приятно? Почему ощущение, что у меня крылья, и я сейчас взлечу? Воспарю ввысь, вместе с ним…

Он стоял босиком и с разбитой губой, а я всё ещё мокрая и замёрзшая, но остановиться было невозможно.