Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 47 – Ева Енисеева

Это что… была забота? Забота от вечно хмурого Тимура Орлова!

Я так и стояла столбом и хлопала ресницами. Укутанная в его полотенце, в его внимание, в его странную, пугающую нежность.

Он развернулся, вышел из ванной, а я, дрожа, как от лихорадки, осталась одна. И только когда дверь за ним закрылась, позволила себе выдохнуть.

Ненадолго.

Через пару минут дверь приоткрылась, и в щель протянулась его рука с аккуратно сложенной одеждой — чёрная футболка и серые тёплые спортивные штаны.

— Примерь. Будет велико, но лучше, чем ничего.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что.

И снова тишина.

Думаю, говорить не надо, что переодевалась я с нечеловеческой скоростью. Быстро, не давая себе времени думать. Волосы оставались мокрыми, щёки — раскалёнными, а руки — дрожащими. Ну и пусть. Зато в сухой одежде действительно было гораздо теплее.

Сложила свою мокрую одежду в стопочку и... выходить из ванной было страшно, но я всё же вышла.

Тим стоял у окна — тоже в спортивных штанах и футболке.

Я замерла в дверях, не зная, с чего начать.

— Почему ты не искал меня? — вопрос сорвался с губ.

Не стоило, но он мучил меня много лет.

Да, я не выходила на связь, но в тайне надеялась, что мой защитник объявится. Что преодолеет препятствия. Найдёт. Приедет. Да хотя бы раздобудет телефон.

Глупо, но я будто обижалась на него, что он не появляется. И из чувства противоречия справлялась со всем сама.

Мама была такой сильной. Ей пришлось полностью поменять свою жизнь, выйти на дурацкую работу, сменить окружение на 360 градусов, и я… Я так старалась доказать — ей, а ещё себе и всему миру, что тоже всё смогу. Что смогу без него. Что не сломаюсь.

Но внутри... всё равно ждала.

А он не появился.

Он поднял голову. Медленно. Взгляд в глаза.

— А ты? — Тимур прищурился. — Почему не оставила весточки?

Я отвела глаза.

Гордыня? Возраст? Страх?

— Тогда много чего происходило, я не успела.

Он усмехнулся.

— Не успела?

Я молчала.

— Почему притворялся, что не узнал?

— Твои розовые стринги на плитке не очень совпадали с образом подруги детства.

Ну вот, я снова краснею. Хорошо, что в комнате полумрак.

— А ты почему не призналась, что узнала?

Ответ был простой — потому что не хотела.

— Я приехала сюда учиться. А не…

— ...не расхаживать полуголой в мужском общежитии? — подсказал он, снова усмехнувшись.

Я почувствовала на себе внимательный взгляд, как он прошёлся по мешковатым штанам, затянутым на талии, по влажной футболке...

Дернулась от этого внимания, хотела что-то сказать, оправдаться, отвернуться, но он подошёл. Я напряглась и на всякий случай отступила.

— Ты меня с ума сводишь, Ви. А я даже не имею права коснуться тебя, да? — сказал с какой-то потаённой злостью.

Он поднял руку и легко, совсем невесомо провёл кончиками пальцев по моей щеке. Тепло. И это притяжение между нами. Сердце загрохотало, как взлетающий самолёт.

— Проводи меня, — сказала я, потому что это безумие надо было остановить. — Пожалуйста.

Он оглядел меня — медленно, будто проверяя, точно ли мне тепло, удобно, точно ли… я цела.

Потом схватил со спинки стула тёплую толстовку и накинул мне на плечи.

— Вот так, — сказал довольно и приобнял меня за талию, а я поймала себя на мысли, что мне это нравится — быть в его одежде, его рука на талии, что он провожает меня до комнаты...