Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 44 – Ева Енисеева

— Ты не хочешь?

Хотела. Хотела до одури.

Но не так.

Мой первый раз не произойдёт сейчас.

Я сглотнула, отвела глаза. И сразу наткнулась взглядом на шрам на его животе. Мы угнали папин квадроцикл. То дурацкое лето. Он тогда сказал, что было не больно. Врал, конечно. И сейчас врёт, вон как губа припухла.

Шрам на животе подёргивался в такт нашему дыханию, заставляя меня закусить губу сильнее. Его тело будто было картой наших войн.

Там, где пульс бился у основания горла, висела цепочка с ржавым медальоном.

— Ты его хранишь. А я свой кинула в Дон, — сказала я вместо того, чтобы объясниться.

Его торс, иссечённый тенями от лунного света, дышал как раненый зверь. Мышцы играли под кожей, я потянулась пальцами, чтобы коснуться медальона, но Тимур схватил мои запястья и прижал к подушке над моей головой.

— Тим… — мой голос сорвался на шепот.

— Что, Ви? — спросил этот бес своим хриплым низким голосом, наклоняясь ниже и прекрасно осознавая, как действует на меня.

Теперь его грудь касалась моей. Только слегка, при каждом вздохе.

Он приподнял одну бровь. Посмотрел на меня вопросительно, я попыталась высвободить руки, но он прижал их к подушке сильнее одной своей ладонью, а второй убрал спутанные волосы с моего лица, провёл пальцами по моим губам.

— Ты до сих пор не умеешь целоваться, — сказал, ухмыляясь.

И так меня разозлило это!

Заныло внутри от обиды и желания. Захотелось доказать, что он не прав. Или… что он прав, но это не важно.

Усмехнулся. Чудовище зеленоглазое, а потом облизнул свой большой палец и… в следующий миг оттянул резинку моих шорт. Я вздрогнула и втянула живот.

— Тим… стой… — выдохнула я, запинаясь на каждом слове.

— Не хочешь меня? — спросил хитро?

— Не-е-ет… — сдавленно выдохнула я, пытаясь высвободить руки. — Не хочу!

— Вот и проверим.

И он медленно скользнул туда, куда нельзя было!

Я забилась в его руках, только это было бесполезно.

Он коснулся меня там.

И если бы только коснулся!..

Он начал нежно ласкать пальцем, то чуть нажимая, то нежно проводя по кругу.

— Ти-и-им, — нервно выдохнула я.

— Совсем не хочешь меня? — спросил он, будто насмехаясь.

— Совсе-е-ем, — протяжно выдала я, пытаясь вытащить руки из его хватки.

— Да что ты? — его шёпот обжёг кожу. — А я вот чувствую, что ты вся мокрая, маленькая лгунья.

— Пусти!

И он отпустил мои руки. Я тут же попыталась вылезти из-под него, чтобы он прекратил эти сладостные движения пальцами, но он словно принял вызов, как бы я не извивалась, продолжал свои нежные движения.

Пока я…

Мир разлетелся на осколки. Я громко выдохнула и замерла, а Тим, довольный моей реакцией, вытащил наконец свою руку из запретной зоны и… Он облизал пальцы!

Можно упасть в обморок? Прямо сейчас, пожалуйста! К такому меня жизнь не готовила.

Моя грудь ходила ходуном, щеки горели. Он снова потянулся к ремню. Я положила ладони на его руки:

— Я не хочу, чтобы наш первый раз… случился вот так.

И не надо ему знать что наш первый раз мог бы стать МОИМ первым разом тоже.

Он вскинул бровь.

— Хочешь лепестки роз и ванну шампанского? — усмехнулся он.

Я посмотрела со злостью.

А чего на самом деле я хотела?

— Просто… я… мы ведь даже не вместе.

Он сжал зубы.

— Ты моя, Ви. Всегда была. Всегда будешь.

Только вот мне не тринадцать больше, и я знаю, что слово “всегда” ничего не значит.