Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 25 – Катя Кекс

— Крендель лесом пойдёт, это понятно. Я и сам его пошлю. Но перед этим ты выйдешь с ним в клетку и покажешь, кто здесь главный.

— А если не выйду?

— Тогда Гриша всем расскажет, что ты испугался. Что старый Смерч уже не тот. Что ему на пенсию пора. — Михалыч щурится. — У него кулак как отбойник, Илья. Я наводил справки — есть записи его боёв. Он реально кладёт соперников одним ударом. Никто не держит. Два боя закончились госпитализацией. Если ты сейчас струсишь — вся лига будет знать. И спонсоры. И журналисты. И твой будущий соперник за титул.

Я молчу. Перевариваю. Пауза затягивается.

— То есть ты мне предлагаешь, — говорю я наконец, — подставиться под его кулак? С моим плечом? Которое ещё даже не восстановилось?

— Не подставиться. — Михалыч качает головой. — Сосредоточиться и отбить. А потом — в атаку. Я не предлагаю тебе стоять и ждать, пока он тебя вырубит. Я предлагаю тебе показать класс. Ты тяжеловес с пятнадцатилетним стажем. Он пацан, который провёл шесть боёв и думает, что он король. Покажи ему, кто ты.

— А если он меня вырубит?

— Не вырубит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я пятнадцать лет смотрю, как ты дерёшься. — Михалыч смотрит мне прямо в глаза. — Ты быстрее. Ты умнее. Ты опытнее. У него кулак. У тебя — голова на плечах. Если ты сосредоточишься — он тебя даже не заденет.

Я встаю из-за стола. Подхожу к окну. Сосны. Тишина. Птица не орёт — спит, наверное. Я думаю о Наташе. О том, как она вчера смеялась. О том, как я обещал ей разминку и ванну. О том, что завтра её сеанс, и я ждал его больше, чем чего бы то ни было за последние полгода.

— Я перенесу массаж, — говорит Михалыч, будто читая мои мысли. — Позвоню ей, объясню.

— Нет. Я сам позвоню.

Михалыч замолкает. Я поворачиваюсь к нему.

— Ладно. Завтра. В клубе. Во сколько?

— В полдень, — он встаёт. — Я всё организую. Клетка, камеры, пара журналистов — для отчётности. Никакого шоу, просто открытая тренировка.

— С камерами?

— А ты как хотел? Это не подвальный спарринг, Илья. Это публичное заявление. Ты должен показать, что ты всё ещё в игре. Иначе спонсоры начнут задавать вопросы. А за ними — лига. Ты и так три недели динамил бой. Ещё немного — и тебя просто спишут. Ты это понимаешь?

Я понимаю. Я всё понимаю. Я сажусь обратно за стол. Михалыч стоит надо мной — седой, жилистый, с папкой в руке. Пятнадцать лет назад он вытащил меня из подвала. Сейчас он пытается вытащить меня из депрессии. Только на этот раз — не уговорами, а вызовом.

— Скажи честно, — говорю я. — Ты реально думаешь, что он опасен?

— Реально. — Михалыч кивает. — Но не опаснее тех, кого ты уже клал. Просто не расслабляйся.

Я выдыхаю. Длинно. С присвистом.

— Ладно. Завтра в полдень. Будь готов.

— Это ты будь готов, — Михалыч кладёт папку на стол. — Здесь записи его боёв. Посмотри сегодня. Изучи. Он бьёт с правой. Всегда. Левая у него так, для баланса. Если уйдёшь с линии правой — он открывается. Работай по корпусу.

— Сам разберусь, — беру папку. — Иди уже.

Михалыч идёт к выходу, но у двери оборачивается.

— Илья.

— Что?

— Не подведи меня. И её не подведи. Она в тебя поверила. Не знаю почему, но поверила.

Он выходит. Хлопает дверь. Тишина.

Я сижу за столом и смотрю на папку. Потом открываю. Фотографии. Статистика. Записи. Парень реально мощный — шесть побед, пять нокаутов. Кулак как кувалда. Но я видел таких. Много видел. Кулак есть у всех. Голова — не у всех.