Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 22 – Катя Кекс

Я встаю посреди комнаты и начинаю разминку. Плечо. Медленные круги. Вперёд. Назад. Амплитуда хреновая, процентов сорок, не больше. Но я делаю. Шея. Наклоны. Повороты. Хрустит как труба гофрированная. Спина. Скручивания. Поясница ноет, но терпимо. Я делаю пятнадцать минут — без тренера, без зрителей, просто потому что обещал. И потому что завтра она спросит: «Разминку делали?» — и я хочу честно сказать: «Да».

А ещё я хочу увидеть её лицо, когда она это услышит. Наверняка дёрнет бровями, не поверит, улыбнётся язвительно. Но это не важно, важно, что это правда, а я когда не вру — внутри такой заряд чувствую, что как смерч, всё снесу.

Вечером заказываю доставку. Не роллы. Куриную грудку, овощи на пару, рис. Полезное. Безвкусное. Тоска. Но я жую и думаю: «Она бы это одобрила». Не знаю, почему меня это волнует.

Перед сном снова ворочаюсь. Но уже не от злости. От азарта. Я охотник. Я привык догонять. А она не бежит. Она стоит на месте и смотрит на меня своими огромными глазами — холодными, непробиваемыми. И я не могу её обойти. Не могу продавить. Она другая.

Я засыпаю с мыслью: «Завтра я снова её увижу».

И это — лучшая мысль за последние полгода.

Наташа

Я паркую «Тойоту» у дома Самарина и не выхожу из машины минуту. Две. Три.

Дождь кончился. Солнце пробивается сквозь облака — робкое, нерешительное, как будто само ещё не решило: светить или отдохнуть за облаками. Сосны мокрые, воздух холодный, а у меня внутри всё кипит.

Вчерашний сеанс. Его эрекция. Его слащавая ухмылка. То, как он лежал и смотрел на меня — нагло, победно, будто я уже проиграла. И то, как у меня горели щёки. То, как я сбежала на три минуты раньше. То, как не спала полночи, прокручивая в голове этот момент.

Сегодня этого не повторится.

Я достаю сумку, выхожу из машины и иду к дому. Шаги чёткие, спина прямая, лицо — бетон. Я не дам ему больше ни одного шанса. Ни одной трещины. Ни одной дурацкой улыбки. Я врач. Он пациент. И точка.

Дверь открывается. Он стоит на пороге — свежая футболка, влажные после душа волосы, чисто выбрит. Выбрит! И, судя по запаху из дома, — не жрал вчера роллы. И пивом не пахнет.

— Доброе утро, Наталья Витальевна, — говорит он почти вежливо. — Я разминку сделал.

— Поздравляю, — говорю я ледяным тоном. — Стол где?

— В гостиной. Я уже разложил.

Я прохожу мимо него. Даже не смотрю. Стол действительно разложен — кривовато, но стоит. Я проверяю фиксаторы, поправляю простыню. Достаю масло, полотенца.

— Сегодня снова глубокий массаж плеча, — говорю я не оборачиваясь. — Будет больно. Раздевайтесь и ложитесь лицом вниз.

— Понял, — Илья стягивает футболку.

Я поворачиваюсь и успеваю заметить, что он пытается поймать мой взгляд. Не нагло, как вчера. Скорее вопросительно. Как будто ждёт чего-то. Похвалы? Оценки? «Ах, Самарин, какой вы молодец, что побрились и сделали разминку»? Не дождётся.

Мой пациент ложится. Я наношу масло и начинаю.

Плечо. Вращательная манжета. Сегодня я работаю глубоко — пальцы впечатываются в мышцы, находят вчерашние триггеры, проминают, разбивают спайки. Он дышит сквозь зубы. Терпит. Я не останавливаюсь. Никаких поблажек. Никаких «погладить». Только работа.

— Бляха муха! — вдруг взрывается он. Я даже вздрагиваю. Не от испуга. От неожиданности. Он орёт не от боли — от злости. — Я уже не знаю, чем ещё твою улыбку заслужить, снежная королева! Я же всё сделал как надо! Разминку сделал, побрился, пожрал курицу с рисом! Хоть бы похвалила!