Онлайн книга «Отец моего бывшего»
|
Я читала и улыбалась — и одновременно чувствовала укол чего-то, что не хотела называть ревностью, потому что ревновать к мертвой женщине было бы чудовищно. «Мы поженились через год после выпуска. Все говорили, что рано, что нужно пожить, разобраться в себе. Нам было по восемнадцать. Через год родился Максим. Потом умер мой отец, и я начал работать по двадцать часов в сутки. Потом по двадцать два. Потом перестал считать» «А она?» «Она ждала. Воспитывала сына. Поддерживала меня, хотя я не давал ей ничего взамен — ни времени, ни внимания, ни простого «как прошел день». Я думал — мы молоды, у нас вся жизнь впереди. Успею наверстать. Заработаю денег, сбавлю темп, начну жить. Всегда «потом». Все «потом» «Саш...» «Ей было тридцать шесть, когда начались боли. Она терпела полгода — не хотела отвлекать меня от работы. Когда наконец пошла к врачу — было поздно. Опухоль, метастазы. Мне позвонили из клиники — я был в Дубае, на переговорах, которые казались мне важнее всего на свете» Я читала и плакала. Тихо, как привыкла, — но на этот раз не от своей боли. От его. «Я прилетел на следующий день. Операция, химиотерапия, лучшие врачи, деньги — к тому моменту их было сколько угодно. Год борьбы. Она худела, теряла волосы, не могла есть — а все равно шутила. Говорила Максиму, что скоро поправится. Говорила мне, что все будет хорошо. Врала, потому что мы оба знали правду» «Как она...» «Я был на совещании. В офисе, в двадцати минутах от больницы. Позвонили — я не слышал, телефон был на беззвучном. Перезвонил через сорок минут. Она умерла за час до того, как я приехал. Медсестра сказала, что она звала меня. А я сидел в переговорной и обсуждал смету на торговый центр» Я долго не могла ответить. Пальцы не слушались, слова не находились. Что можно сказать человеку, который несет такую вину? «Это не твоя вина, Саш» «Это полностью моя вина. Двадцать лет я выбирал работу вместо нее. А когда она умирала — выбрал снова» «Ты не знал. Никто не может предугадать час» «Должен был знать. Должен был чувствовать. Мы были женаты двадцать лет, Ева. Двадцать лет — а я не почувствовал, что она уходит» Я вспомнила свою маму. Как спала в соседней комнате, пока она умирала. Как проснулась утром и нашла ее — тихую, холодную, с лицом, которое наконец-то расслабилось после месяцев боли. «Моя мама умерла ночью. Я была рядом — буквально за стеной. И не проснулась. Не почувствовала ничего. Утром вошла в комнату и поняла, что она ушла, пока я спала. Я ненавидела себя за это месяцами — почему не услышала? Может, могла бы позвать скорую, может, последние минуты она была в сознании и ей было страшно одной» «Ева...» «А потом поняла: смерть — не то, что мы контролируем. Мы можем контролировать, как живем. Как любим. Что говорим людям, пока они рядом. Но момент, когда они уходят, — это не в нашей власти. И корить себя за это — значит наказывать живого за то, что он живой» Долгая тишина. Потом: «Ты мудрее, чем должна быть в двадцать четыре» «У меня был хороший учитель. Моя мама» «Расскажи о ней. Не о болезни — о ней. Какой она была» И я рассказала. Все, что не говорила никому — даже Лере, даже Максиму за три месяца отношений. Про мамины руки, вечно испачканные мелом. Про ее смех — громкий, раскатистый, совершенно не вяжущийся с ее маленькой фигурой. Про то, как она читала мне вслух «Маленького принца» каждый вечер, пока мне не исполнилось двенадцать и я не сказала, что уже большая. Про то, как она плакала украдкой после ухода отца — думала, что я не слышу, а я слышала через тонкую стену и тоже плакала, прижав подушку к лицу. |