Книга Отец моего бывшего, страница 1 – Ауриния Лавр

Я поняла, что всё пошло не по плану, когда увидела мужчину у окна — и забыла, зачем пришла.

Не Максима — своего парня, ради которого надела это дурацкое платье и провела час с плойкой. А мужчину, который стоял у панорамного окна с бокалом виски и смотрел на вечернюю Москву так, будто она принадлежала ему.

В каком-то смысле так и было.

— Пап, познакомься, — голос Максима звучал непривычно напряженно. — Это Ева. Моя девушка.

Он повернулся.

И я забыла, как дышать.

Знаете это чувство, когда заходишь в лифт и на долю секунды кажется, что пол ушел из-под ног? Вот примерно так. Только пол не вернулся.

Александру Захарову сорок пять. Я знала это, потому что перед вечером погуглила семью Максима — исключительно чтобы не попасть впросак. Forbes, рейтинги, строительная империя, благотворительные фонды. Вдовец. Суровый, закрытый, редко появляется на публике.

Фотографии в интернете не передавали и десятой доли.

Темные волосы с проседью на висках. Жесткая линия челюсти, которую не смягчала даже тень улыбки. Глаза цвета грозового неба — серые с синим отливом, — и взгляд, от которого хотелось одновременно отступить и шагнуть ближе.

Это длилось секунду. Может, две. А потом он моргнул, и передо мной снова стоял просто мужчина в идеально сидящем костюме — вежливый, отстраненный, безупречный.

— Ева, — повторил он мое имя с интонацией человека, который пробует незнакомое вино. — Рад знакомству.

Его рукопожатие было коротким и сухим. Профессиональным. Но в момент, когда его пальцы коснулись моих, я почувствовала разряд — тот самый, дурацкий, книжный, в существование которого никогда не верила.

— Взаимно, — выдавила я, ненавидя себя за севший голос.

Максим что-то говорил — про то, как мы познакомились, про мою учебу, про планы на вечер. Я кивала в нужных местах, улыбалась, когда требовалось. А внутри билось одно: не смотри на него, не смотри, не смотри.

Я, конечно, смотрела.

Он отошел к бару, где красивая женщина лет пятидесяти — как я позже узнала, тетя Максима — разливала шампанское. Что-то сказал ей. Она рассмеялась, положила руку ему на плечо с привычной легкостью близкого человека.

Я отвернулась так резко, что Максим вздрогнул.

— Ты в порядке?

— Да, — соврала я. — Просто нервничаю. Первое знакомство с семьей и все такое.

Он улыбнулся — открыто, тепло. Максим был хорошим. Внимательным. Заботливым. За три месяца отношений он ни разу не повысил голос, всегда открывал двери, помнил про аллергию на арахис и терпеливо слушал мои нытья о курсовых.

Я встречалась с ним, потому что он был правильным выбором. Потому что мне было двадцать четыре, и все вокруг уже строили отношения, а я торчала в библиотеке по уши в долгах после маминой болезни и боялась, что так и останусь одна. Потому что Максим смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным.

А теперь я стояла в его гостиной и не могла отвести глаз от его отца.

Хуже придумать сложно, да?

Дом Захаровых — назвать это квартирой язык не поворачивался — занимал два верхних этажа элитного комплекса на Остоженке. Панорамные окна во всю стену, минималистичный дизайн, приглушенный свет. Все выверено, дорого, безупречно.

Как он сам.

Нет. Хватит.

Я сжала бокал с шампанским так, что костяшки побелели, и заставила себя сосредоточиться на Максиме. На его улыбке. На тепле его руки на моей пояснице.