Книга Отец моего бывшего, страница 16 – Ауриния Лавр

Я промолчала, потому что она была права. Конечно, была.

Последние недели я существовала в каком-то странном пространстве между собранностью и срывом. Днем — проекты, чертежи, коллеги, кофе. Ночью — его глаза, его голос, секундное касание его ладоней, когда мы столкнулись в коридоре. Я прокручивала эту секунду снова и снова, как застрявшую пластинку, — и понимала, что это ненормально, и не могла остановиться.

— Что мне делать? — спросила я наконец.

— Уволиться.

— Кроме этого.

— Поговорить с ним.

— Мы уже разговаривали. Он установил правила.

— Которые сам же нарушает. — Лера села, отложив виноград, и посмотрела в камеру серьезно. — Значит, правила не работают. Значит, нужны новые. Или честный разговор о том, что между вами происходит.

— Между нами ничего не происходит.

— Ева. Ты не спишь нормально уже месяц. Ты похудела. Ты работаешь по двенадцать часов в день, и я не уверена, что это только ради карьеры. — она помолчала. — Я не говорю, что нужно бросаться ему на шею. Я говорю, что так жить нельзя. Ни тебе, ни ему.

— Ты так говоришь, будто знаешь его.

— Я знаю тебя. И знаю, что ты умеешь игнорировать людей, которые тебе безразличны. Ты три года игнорировала Игоря после расставания — он тебе писал, ты не отвечала, и это тебя не мучило. А здесь...

— Здесь другое.

— Вот именно.

Она была права. И от этого было не легче, а тяжелее — потому что «другое» не имело решения. Не в нашей ситуации.

Четверг. Восемь вечера.

Офис был пуст — даже уборщица уже прошла со своей тележкой и ушла. Я осталась одна, доделывая презентацию для завтрашнего совещания, на котором Ольга планировала показать наши наработки по «Сокольникам» внешним инвесторам.

Моя часть — интерьеры общих зон — была почти готова. Оставалось доработать визуализацию зоны отдыха на крыше: добавить вечернее освещение, скорректировать текстуры, прописать спецификацию материалов. Рутинная работа, не требующая вдохновения — только терпения и внимания.

Шаги в коридоре.

Я узнала бы их где угодно — даже в толпе, даже сквозь шум, даже во сне.

Подняла голову. Он стоял в дверях открытого пространства — пиджак снят, рукава рубашки закатаны, галстук ослаблен, волосы слегка растрепаны, будто он несколько раз провел по ним рукой. Усталый. И все равно такой, от которого у меня перехватывало дыхание, хотя я запретила себе это чувствовать.

— Поздно работаете, — сказал он, не двигаясь с места.

— Презентация на завтра. Инвесторы.

— Она может подождать до утра.

— Не может. Ольга хочет финальную версию к девяти, а мне еще нужно доработать освещение на крыше. Вечерний свет выглядит плоским, я пробовала разные режимы, но...

Я осеклась, поймав себя на том, что говорю о работе с ним так, будто он — коллега, а не человек, от которого я должна держаться на расстоянии вытянутой руки.

Он усмехнулся — едва заметно, одним уголком рта.

— Упрямая.

— Вы тоже здесь в восемь вечера. Кто из нас упрямее?

— Я — владелец компании. Мне положено.

— А мне положено сдавать работу вовремя.

Он прошел через офис — мимо пустых столов, мимо темных экранов, мимо забытой кем-то кружки с остывшим кофе — и остановился у моего стола. Близко. Слишком близко для правил, которые сам установил.

— Вы нарушаете правила, — сказала я, не поднимая глаз от экрана.