Книга Отец моего бывшего, страница 14 – Ауриния Лавр

— Только поэтому?

Мой пульс участился, но я выдержала его взгляд.

— Что вы имеете в виду?

Он сделал шаг от окна. Потом еще один. Свет упал на его лицо, и я увидела напряженную складку между бровей, сжатую линию губ — лицо человека, который ведет разговор, которого не хочет вести.

— Я имею в виду, что вы умная девушка. Вы знали, на что идете. Знали, что мы столкнемся. Знали, что ситуация будет, мягко говоря, непростой. И все равно пришли. — он остановился в метре от дивана. — Так что я повторяю вопрос: только ли ради карьеры?

Я встала. Не могла разговаривать с ним, глядя снизу вверх, — слишком неравная позиция, и без того неравная.

Теперь мы стояли лицом к лицу. Он был выше меня на голову, но я не отступила.

— Потому что моя карьера важнее моих личных... затруднений. Я не собираюсь упускать профессиональный шанс из-за того, что когда-то встречалась с вашим сыном.

— Из-за этого?

— А из-за чего еще?

Он смотрел на меня долго — так долго, что между нами успело повиснуть то самое напряжение, которое оба делали вид, что не замечают. Потом усмехнулся — одним уголком рта, без тепла, без веселья.

— Вы плохо врете, Ева.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, как горят кончики ушей, как пересыхает во рту.

— Я не вру.

— На ужине, — сказал он, и его голос стал тише, будто он говорил не столько мне, сколько себе. — В день рождения Максима. Вы смотрели на меня так, будто...

Он не закончил. Но нам обоим было понятно, что он имел в виду.

— Это ничего не значило, — сказала я, и собственный голос показался мне чужим.

— Нет?

— Нет. Я была удивлена. Вы не похожи на свои фотографии в интернете. Только и всего.

— Вы гуглили меня?

Черт.

— Я гуглила семью Максима перед ужином. Это нормальная вещь, которую делает любой человек перед знакомством с родителями парня.

— Нормальная, — повторил он задумчиво, и в его интонации мне послышалась ирония.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела — или мне казалось, что чувствую. Видела каждую морщинку у глаз, каждый седой волосок на висках, шрам на скуле, который вблизи оказался длиннее, чем я думала.

Руки дрожали, и я сцепила пальцы за спиной, чтобы он не заметил.

— Послушайте, — сказала я, собирая остатки самообладания в кулак. — Я не знаю, что вы хотите от меня услышать. Да, я рассталась с вашим сыном. Да, я устроилась в вашу компанию. Да, на том ужине было неловко. Но это все. Я здесь, чтобы работать. Точка.

— А если я скажу, что не верю вам?

— Тогда это ваша проблема, не моя.

Тишина. Плотная, звенящая.

Потом он рассмеялся. Негромко, низко, хрипло — смехом человека, которого давно не удивляли и который вдруг обнаружил, что удивлен.

— Вы дерзкая, — сказал он, и сквозь официальный тон проступило что-то похожее на уважение.

— Я честная.

— Это не одно и то же.

— Иногда — одно.

Он смотрел на меня еще несколько секунд — и я видела, как что-то в нем борется: контроль против чего-то живого, правила против того, что правилам не подчиняется.

Контроль победил. Он отступил на два шага, восстанавливая дистанцию — профессиональную, безопасную, ту, за которой можно дышать.

— Хорошо, — сказал он, и его голос снова стал ровным, деловым. — Примем вашу версию. Вы здесь ради карьеры. Между нами ничего нет и не будет. Мы — коллеги. Руководитель и сотрудник.