Книга Пышка для отца бывшего. Он мой босс!, страница 27 – Мира Белл

— Я знаю, — вру я и иду к выходу.

Глеб догоняет меня у дверей.

— Алиса, — его голос становится серьёзным. — Пожалуйста.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь.

— Я не знаю, что происходит, — говорю я. — Я не понимаю, что ты хочешь. Я не понимаю, что я хочу. Мне нужно время.

Глеб Сергеевич смотрит на меня и кивает.

— Хорошо, — говорит он спокойно, будто отвечает на очередной рабочий вопрос. — Я дам тебе время. Мы вернёмся в Москву, ты выйдешь на работу, и я не буду к тебе прикасаться. Я даже не буду смотреть на тебя. Я буду ждать, пока ты решишь.

— А если я решу, что это была ошибка? — спрашиваю я.

— Тогда я приму это. Но я знаю, что это не ошибка. Я знаю, что мы оба хотели этого. И все еще хотим.

Я не отвечаю. Мы выходим из отеля, садимся в такси. Я смотрю на Питер, который уплывает за окном, и чувствую, как внутри меня что-то меняется.

В поезде мы сидим в разных концах вагона. Глеб смотрит в ноутбук, я — в окно. Мы не разговариваем. Но я чувствую его присутствие, и мне кажется, что воздух между нами стал другим. Он не давит. Он не настаивает. Он просто ждёт.

Я закрываю глаза и думаю о том, что будет, когда мы приедем в Москву. Я знаю, что всё изменится. Но я не знаю, в какую сторону.

И я боюсь, что я уже не хочу, чтобы всё вернулось на свои места.

Москва встречает нас серым, промозглым утром. Вокзал гудит тысячами голосов, люди спешат по своим делам, и я чувствую себя крошечной песчинкой в этом огромном механизме. Поезд остановился полчаса назад, но мы не разговаривали всю дорогу. Босс сидел в своём кресле, уткнувшись в ноутбук, изредка отпивая кофе из картонного стаканчика, а я смотрела на мелькающие огни за окном и думала о том, как покажусь в офисе. Мне же будет казаться, что все знают о нас, и я не смогу спокойно работать!

Каждый раз, когда я поворачивала голову, я видела его профиль — жёсткий, сосредоточенный, с морщинами у глаз, которые делали его старше, но при этом странно притягательнее. Я сжимала пальцы на своей сумке и считала километры, оставшиеся до Москвы.

В такси мы молчим. Он сидит на заднем сиденье, смотрит в телефон, иногда что-то печатает. Я — рядом. Между нами расстояние, которое можно измерить сантиметрами, но в то же время кажется бесконечным.

Москва выглядит обычно: стеклянные башни, пробки, люди, спешащие на работу. Всё привычное, родное, но сегодня кажется чужим. Питер остался там, где я оставила свою прошлую жизнь. Там всё было по-другому — не было коллег, не было столов, не было бумаг и бесконечных отчётов. Там были только мы. И теперь это “мы” закончилось — так же быстро, как и началось.

Мы подъезжаем к моему дому, но Глеб Сергеевич выходит первым. Открывает дверь, подаёт мне руку, и я на секунду задерживаюсь, глядя на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, теми самыми, которые изучили каждую линию моего тела. Я не принимаю помощь. Выхожу сама и встаю на тротуар, втягивая холодный воздух.

— Отдыхай сегодня, — говорит босс. — Завтра на работу. Я буду ждать.

— Хорошо, — отвечаю я сухо и поворачиваюсь к подъезду.

— Алиса…

Я замираю, но не оборачиваюсь. В горле пересохло, и я боюсь, что если я повернусь и увижу его глаза, я сломаюсь.

— Ты мне нужна, — говорит он, и это звучит так откровенно, что у меня екает сердце. — Не только как стажер. И я тебе это докажу.