Книга Отель с неприятностями, страница 97 – Ася Лавринович

Несколько секунд чат молчал. А потом пришел ответ.

Гера. То есть ты сейчас серьезно?

Я почувствовала, как к глазам снова подступают слезы.

Влада. Да.

Ответ появился резко.

Гера. Она снова рушит мою жизнь, а ты позволяешь ей это делать.

Я больно закусила губу. Хуже всего то, что часть меня хотела ему верить. Я готова сделать вид, что никакой Алины не существует, что фотографии и комментарии ничего не значат, что все можно как-нибудь объяснить.

Гера. Влада, не молчи.

Гера. Не делай так.

Слезы все-таки сорвались вниз. Я быстро вытерла их ладонью и уставилась в экран, где снова замигало сообщение.

Гера: Ты правда вот так просто меня отталкиваешь?

Если бы он стоял сейчас рядом, я бы, наверное, уже передумала. Но за день так успела накрутить себя, что быстро напечатала неотвратимое.

Влада. Пожалуйста, не пиши мне больше.

После этого чат замолчал, и от этой тишины стало очень больно.

* * *

Следующая неделя прошла как в тумане. Я просыпалась, шла на смену, улыбалась гостям, наводила порядок в номерах, помогала на кухне и снова улыбалась. Только все это было будто не по-настоящему.

Гера больше не писал. Я тоже. Иногда рука сама тянулась к телефону проверить сообщения, открыть чат, перечитать переписку. Но экран оставался пустым.

Погода за несколько дней, как и мое настроение, окончательно испортилась. Осень, которая раньше казалась уютной и золотой, вдруг стала серой и промозглой. Дожди не прекращались. Ветер нещадно трепал деревья вокруг «Хвои», а прозрачный коридор между корпусами теперь часто заливало водой так сильно, что по утрам там выстраивались целые ряды ведер.

Гости постепенно разъезжались, отель непривычно пустел. По вечерам в холле уже не было прежнего шума, только тихо играла музыка и потрескивали дрова в камине. Даже пожилая парочка, которая, кажется, жила в «Хвое» дольше всех, наконец собралась домой.

— Ну все, молодежь, – грустно вздохнула женщина, пока Ларик помогал им с чемоданами, – не скучайте без нас.

— Мы постараемся выжить, – трагично пообещал Ларик.

Я невольно улыбнулась его шутке, но улыбка тут же исчезла.

Иногда я замечала Нику и Вита. Они все чаще о чем-то шептались, подкалывали друг друга и хихикали так, будто внезапно стали сообщниками мирового масштаба.

— Ты опять его бесишь? – как-то спросила я у Ники, когда они вдвоем спорили возле кофемашины.

— Это у нас форма флирта такая, – невозмутимо ответила подруга.

А Вит, услышав ее ответ, чуть не подавился кофе.

Галя тоже ходила подозрительно загадочная. Иногда вдруг улыбалась своим мыслям, иногда начинала нервно поправлять волосы, если в холле появлялся Ларик. И почему-то от всего этого мне становилось так тоскливо. У всех продолжалась жизнь, а моя остановилась – на парковке ранним утром, когда мы с Герой прощались и мне не хотелось его отпускать.

Все чаще я ловила на себе взгляд Полины Сергеевны. Она ничего не говорила, не цеплялась, но мне постоянно казалось, что она наблюдает, словно проверяет: сработало ли. И хуже всего то, что действительно сработало.

По вечерам я все чаще сидела у окна с ноутбуком, но не училась, а искала информацию о переводе, академическом отпуске и университетских программах в других городах. Иногда мне казалось, что после практики я не захочу возвращаться в прежнюю жизнь. Правда, и от мысли, что придется уехать из «Хвои», становилось немного тоскливо. За эти пару месяцев это место успело заменить дом. Но без Геры оно постепенно становилось чужим.