Книга После нас, страница 270 – Катерина Затула

Я потянулась к крышке чемодана, но Никита оказался рядом раньше. Большая ладонь легла сверху, не позволяя закрыть.

— Никуда ты не поедешь.

Я медленно подняла на него глаза.

— Убери руку.

— Нет.

— Азаматов…

— Я сказал: ты никуда не поедешь.

— А я, кажется, уже объясняла, что больше не живу по твоим приказам.

— Ты вообще поняла, что прочитала?

— Прекрасно поняла.

— Нет. Если бы поняла, сейчас не собирала бы чемодан.

— Там всё написано достаточно понятно. Алису показывать выгодно. Её мать лучше не комментировать. Совместные фотографии исключить. Моё присутствие здесь объяснять временными мерами безопасности. В будущем рядом с тобой должна находиться женщина с нейтральной репутацией, самостоятельной профессией и отсутствием связи с предыдущим браком. — Я горько усмехнулась. — Поразительное совпадение. Мне не подходит ни один пункт.

Никита смотрел на меня так, словно с каждой фразой злился всё сильнее.

— Это рабочая версия. Мне её принесли вчера.

— Я знаю.

— Тогда дочитала до конца?

— Там было написано, что решения не зафиксированы.

— Именно.

— И что это меняет?

— Всё, блядь.

Никита резко убрал руку с чемодана и отошёл на шаг. Провёл рукой по лицу, словно пытался взять себя в руки, но взгляд становился только тяжелее.

— Я до позднего вечера объяснял этим кретинам, куда они могут засунуть весь раздел о тебе и Алисе вместе со своими фокус-группами.

Я замерла, всё ещё сжимая в руках край футболки.

— Что?

— Ты действительно решила, что несколько нанятых мной людей способны определять, кто будет жить в моём доме и находиться рядом со мной?

— Это не просто люди. Они отвечают за твою кампанию.

— Они отвечают за то, за что я им плачу. Анализируют цифры, просчитывают риски и дают рекомендации. Решения принимаю я.

Каждое слово он произносил отчётливо и жёстко. Так, наверное, Никита разговаривал с людьми, которые забывали, кому принадлежит последнее слово.

— С первого раза меня, разумеется, не услышали, — продолжил он. — Пришлось повторить. Алиса — моя дочь. Ты — моя женщина. Вы живёте в моём доме, и прятать вас ради нескольких процентов я не собираюсь.

— Но если это действительно повредит…

— Мне плевать.

Он шагнул ко мне. Между нами снова почти не осталось расстояния.

— Мне плевать, сколько процентов я потеряю. Плевать, что напишут журналисты и какие выводы сделают люди, которые понятия не имеют, что происходит в моей жизни. Я не собираюсь менять свою семью на более удобную для избирателей картинку.

Я смотрела на него и боялась даже пошевелиться.

— Если они не способны построить кампанию с учётом того факта, что у меня есть любимая женщина и дочь, значит, я найму других политтехнологов. Если не справятся и они — у меня не будет стратегии. А если выбор действительно встанет между вами и кампанией, у меня не будет кампании.

— Никита…

— Я ещё не закончил. Молчать.

Его большая ладонь снова легла на крышку чемодана.

— Ты никуда не поедешь. Не потому, что я запрещаю тебе выйти из дома. А потому, что причина, по которой ты собираешься уйти, существует только в твоей голове. Никто не вычёркивал тебя из моей жизни, Катя. И никому — включая тебя — я не позволю сделать это за меня.

Несколько секунд я молча смотрела на него. После всего, что он сказал мне должно было стать легче. На этот раз стало. Не сразу. Сначала внутри ослабло что-то тяжёлое, сдавливавшее грудь, потом я впервые смогла нормально вдохнуть.