Книга После нас, страница 269 – Катерина Затула

Снизу донёсся глухой звук закрывшейся двери. Я замерла. Наверное, кто-то из персонала. В этом доме постоянно кто-нибудь появлялся и исчезал почти бесшумно: охрана, водитель, управляющий, сотрудники Никиты. Через несколько секунд послышался мужской голос. Низкий, слишком знакомый. Сердце ударило о рёбра. Нет. Он должен был находиться в городе. У него встречи. Он сам сказал, что постарается вернуться только к ужину.

Я торопливо бросила детские вещи в сумку и потянулась к молнии чемодана. Пальцы внезапно перестали слушаться. Бегунок зацепился за ткань, я дёрнула сильнее.

В коридоре раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. Они приближались. Я выпрямилась ровно в тот момент, когда в дверях гардеробной появился Никита. На нём были белая рубашка и тёмные брюки. Пиджак он, видимо, оставил внизу, галстук немного ослабил. В одной руке держал синюю папку с документами.

Сначала Никита посмотрел на меня. Потом на раскрытый чемодан. Его лицо изменилось не сразу. На несколько мгновений стало совершенно неподвижным, будто он просто не понял увиденного. Затем взгляд медленно прошёлся по сложенным вещам, открытым ящикам и сумке Алисы.

В кабинете Азаматова я прочитала о его низкой эмоциональной доступности. Сейчас могла лично подтвердить вывод политтехнологов. На лице Никиты не отразилось ничего — только пальцы, державшие папку, сжались сильнее.

— Куда собралась?

Голос прозвучал слишком спокойно. Я заставила себя отвернуться к чемодану.

— Домой.

— Ты дома.

— Нет, Никита. Я у тебя дома.

Несколько секунд он молчал, будто действительно пытался понять разницу.

— И что это меняет?

Я невесело усмехнулась.

— Для тебя, видимо, ничего.

Никита вошёл в гардеробную и положил папку на банкетку возле двери.

— Я разговаривал с тобой утром. Всё было нормально. Что произошло за эти несколько часов?

— Ничего не произошло. Я просто решила вернуться на Малую Бронную.

Я взяла лежавшую на краю ящика кофту, аккуратно сложила её и убрала в чемодан. Никита проследил за каждым моим движением.

— Почему?

— Потому что это мой дом. А здесь мы с Алисой живём уже три недели. Думаю, срок временного проживания можно считать оконченным.

Его взгляд стал тяжелее.

— Что за бред, Катя?

— Никакого бреда. Возле моего дома уже наверняка стало тише. Журналисты получили фотографии, написали статьи и нашли новые темы. Причина, по которой ты перевёз нас сюда, исчезла.

— Я перевёз вас не на три недели.

Я остановилась и повернулась к нему.

— Тогда на сколько? На месяц? До конца кампании? Пока журналисты не потеряют интерес? Или пока твои политтехнологи не найдут более подходящую конфигурацию семейного образа?

Никита замер. Всего на секунду, но я заметила. Его взгляд медленно переместился с моего лица на дверь гардеробной, словно за стенами находился кабинет и лежащая там серая папка.

— Ты читала документы.

Это был не вопрос.

— Случайно увидела своё имя.

— И решила прочитать всё остальное?

— Да.

— Чужие рабочие документы.

— Если в чужих рабочих документах анализируют мою жизнь, называют меня связанным субъектом и существенным потенциальным ущербом, думаю, я имею право знать.

На скулах Никиты проступили желваки.

— Не имеешь и в мой кабинет без разрешения больше не заходишь.

Боль мгновенно сменилась злостью.

— Не переживай. Через полчаса я вообще покину твой дом и больше не буду представлять угрозу ни кабинету, ни бумагам, ни драгоценной кампании.