Книга После нас, страница 268 – Катерина Затула

Я вошла в спальню и остановилась. Пока мы гуляли, горничные успели убрать комнату. Постель была застелена, подушки лежали безупречно ровно, на прикроватной тумбочке не осталось ни стакана, ни зарядки. Исчезли все следы прошедшей ночи. Только мой телефон лежал там, куда я сама положила его после разговора с Никитой.

Комната снова выглядела так, словно принадлежала одному мужчине. Мои босоножки всё ещё стояли возле кресла, косметика занимала половину ванной, а за дверями гардеробной платья висели рядом с его рубашками и костюмами.

Я направилась туда. Два чемодана, с которыми приехала, лежали на верхней полке. Доставать оба не стала. Сняла один, положила на банкетку и открыла.

Самое необходимое. Так сказал Никита три недели назад, когда распорядился перевезти нас в Барвиху. Тогда я набила два чемодана платьями, туфлями, шёлковыми халатами и откровенным бельём, словно собиралась не прятаться от журналистов, а проводить полномасштабную операцию по соблазнению Азаматова с ежедневной сменой образов.

Теперь для возвращения домой хватало одного. Я сняла с вешалок джинсы, несколько футболок, два платья. Сложила бельё, достала косметичку и зарядку для телефона. Двигалась быстро и сосредоточенно, не позволяя себе задумываться над каждой вещью.

Получалось плохо. Чёрное платье висело между двумя костюмами Никиты. На нижней полке стояли туфли, которые он без моего ведома отправил забрать с Малой Бронной. В ящике лежало бельё, купленное уже после переезда и предназначенное исключительно для того, чтобы Азаматов терял остатки своего безупречного самообладания.

Я взяла тонкий кружевной комплект, но так и не положила в чемодан. Ткань выскользнула из пальцев и осталась лежать на краю ящика.

Первая слеза упала на сложенную футболку. Я раздражённо вытерла щёку и продолжила собираться. Вторая скатилась почти сразу. Потом ещё одна.

— Да прекрати, — тихо приказала я себе.

Не помогло. Я опустилась на банкетку перед раскрытым чемоданом и закрыла лицо руками. Всего на несколько секунд. Разреветься по-настоящему себе не позволила, но слёзы всё равно проходили между пальцами и падали на колени. Потому что теперь действительно уходила. Не из чужого дома, куда Никита привёз меня против воли. Не от мужчины, с которым просто спала. Я уходила из комнаты, которую успела считать нашей. От человека, которого любила. Из жизни, к которой привыкла значительно быстрее, чем имела право. И не знала, вернусь ли.

Я заставила себя подняться, умыла лицо холодной водой и продолжила складывать вещи. В чемодан отправилось только самое необходимое. Остальное оставила. Не потому, что собиралась вернуться. Просто забрать всё означало признать, что это действительно конец. А произнести это даже мысленно я пока не могла.

Закончив со своими вещами, я достала большую сумку Алисы. Положила её рядом с чемоданом и направилась в детскую.

Дочь всё ещё спала. Лежала на боку, прижав зайца к груди, и едва заметно шевелила губами. Я постояла возле дивана, потом открыла шкаф и начала доставать одежду. Несколько комплектов, пижаму, подгузники, крем, расчёску. Большую часть игрушек решила оставить. Всё это покупал Никита, и Алиса всё равно будет приезжать сюда к отцу.

Она не уходит из этого дома. Ухожу только я. От этой мысли снова защипало глаза. Я быстро отвернулась к шкафу, сложила вещи на руку и вернулась в спальню.