Книга Стервочка Лиса, страница 137 – Лана Муар

— С отпуска когда возвращаюсь. Длинного, – широко улыбаясь, скалится он.

Угу. Знаем мы его длинные отпуска. Две недели урвал, считай повезло. Только Пашка не жалуется. Он вообще никогда не жалуется. Хрустит пряником, который по-хорошему высвиснуть в помойное ведро давно стоило, и улыбается, мечтательно прикрыв глаза:

— Эх, сейчас бы на речку, а потом в баньку. С веничком берёзовым.

— Угу, – киваю я. – А потом стопочку колодезной под солененький, хрустящий огурчик?

— Давай, глумись, дразни. Как будто сама бы отказалась?

— Я? От водки, да. От бани, нет.

— Вот и договорились. Считай, что я вас пригласил.

— Хорошо. Мы обязательно приедем.

И от этого приглашения на душе становится спокойнее. Вряд ли Пашка представляет, как важно для меня сейчас услышать такие простые слова от него и именно вскользь. Это не банальная отмазка-успокоение «все будет хорошо». Там ты чувствуешь неуверенность или спрятанную в трёх словах фальш, а здесь… Я знаю, что Пашка приглашает в баню нас двоих. И меня, и Елисея. Он обязательно потащит моего Кабанюшу париться, уломает на свою классическую послебанную колодезную под огурчик, а потом, под разговор, они уконтрапупят бутылку на двоих, пока мы с Юлькой будем подкладывать им в тарелки чего-нибудь пожирнее, чтобы не получить двух поросят. А потом тетя Маня отправит всех спать и нам выделят пахнущий смолянистым деревом чердак. Потому что Елисей проломит своим весом кровати на первом этаже. Я улыбаюсь, представляя эту картинку, она так явственно стоит у меня перед глазами, что киваю и снова повторяю уже констатируя:

— Мы обязательно приедем, Паш.

На обратном пути мы с Борей отходим к стене, пропуская двух санитарок с тележками, нагруженными мешками, от которых пахнет больничной прачечной, и потом спускаемся по лестнице в реанимацию. Я иду по коридору, практически не замечая ничего вокруг, но затылок начинает покалывать от чьего-то пристального взгляда, а на шее плотно кучкуются пугливые мурашки. Обернувшись, замечаю женскую фигуру, стоящую в единственном неосвещенном закутке, и без капли сомнений в голове проносится имя. Ирма. Я узнаю ее, ещё не рассмотрев силуэт и лицо, а она делает шаг, останавливаясь на границе света и тьмы, усиливая и без того пугающий эффект. «Телохранитель отца,» – слова Елисея мне сейчас кажутся не совсем точными. Скорее всего, телохранитель – ее вторая специальность, а первая тоже связана с телами, только отличается от первой кардинально.

— Боря погуляй минутку, – бросает Ирма с едва заметным акцентом, по которому сложно сказать откуда именно она приехала, но еще можно понять, что здесь живёт давно и успела обрусеть.

На ней похожая шляпка с вуалью, похожий костюм, как в тот самый день, когда мы с Елисеем ждали, как оказалось, ее. Я отмечаю это на подсознании, боязливо делая шаги к пугающей меня одним своим присутствием женщине.

— Девочка, послушай бесплатный совет. Не всегда обладание чем-то даёт право этим пользоваться.

— Не понимаю о чем вы, – едва ворочая языком, лепечу ей в ответ, прекрасно понимая куда она клонит. Но я не отдам печатку никому кроме Елисея. Даже ей.

— Глупая и наивная, – смеётся Ирма, небрежным движением руки поправляет свою шляпку и уже через мгновение в мое горло упирается кончик ножа. – Если я захочу забрать то, что тебе не принадлежит, ты меня не остановишь. И никто не остановит, – она щелкает длинными пальцами, смотря мне в глаза, и я вздрагиваю, что вызывает только кривую ухмылку на тонких губах. – Боишься. Правильно делаешь, девочка. Страх для тебя – лучшее лекарство от глупых, необдуманных поступков, а ты, Боря, убери свою пукалку. Не строй иллюзий. Я перережу девчонке горло и всажу пулю в твой лоб раньше, чем ты догадаешься почему жмёшь на курок, а выстрела нет.