Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 91 – Юлия Стешенко

— Возможно… — в сомнении покачал головой Торвальд. — Не обязательно, но возможно. Думаю, попытаться стоит. Но… Ива, я не понимаю. Ладно я — мне будет очень полезно увидеть ваш мир, понять, что он из себя представляет. Но тебе это зачем?

— За тем же самым! Я хочу, чтобы ты увидел наш мир и понял, что он из себя представляет. Когда попадешь к нам, сам поймешь: Вертекс ничем не угрожает Грейфьялю! — Ива помолчала, раздумывая, стоит ли продолжать. Но ситуация уже вышла из-под контроля, вряд ли она могла стать еще хуже. — Но у меня есть условие, — Ива уперла взгляд в светлые, как зимнее небо, глаза.

— Какой?

— Если тебе запретят проход — пусть ярл Эйнар объясняет свое изменившееся отношение к «Норд Кристал» этим отказом. Не говорите о том, что вас испугало множество неизвестных миров…

— Мы не испугались! — тут же взвился Торвальд. — Среди воинов Грейфьяля нет трусов! Это разумная предосторожность!

— Ладно, ладно, хорошо, — примирительно развела руки Ива. — Конечно, разумная предосторожность. Но все равно — не упоминайте о причинах, побудивших вас к этой предосторожности. Сошлитесь на нанесенное оскорбление. Это вы можете сделать?

Торвальд, умолкнув, погрузился в размышления.

— Наверное, да… Не могу обещать, решение принимает ярл… Но я постараюсь его уговорить. Знаешь, отец сам меня учил: «Ложь врагу — это не ложь, а военная хитрость». Думаю, он согласится!

Глава 29. О путешествии за границы разумного

Хеллевы штаны были слишком тесными. Плотные, жесткие, они так облепили бедра и пах, что Торвальд чувствовал себя голым.

— Хм… — Ива обошла вокруг, задумчиво склонив голову набок. — А мне нравится!

И звонко хлопнула Торвальда по заднице.

— Да. Неплохо получилось, — поддержал ее Барти. Он стоял, прислонившись плечом к шкафу, и с откровенным любопытством наблюдал за происходящим.

Торвальд в сомнении покосился на зеркало. Штаны все еще выглядели непристойно узкими, рубаха — короткой, а ботинки… ну это же ужас, а не ботинки. Грубые и тяжелые, словно копыта у битюга.

— Может, не надо? — Искать сочувствия у Ивы смысла не было. Очень уж плотоядно она оглядывала обтянутую голубой тканью задницу. Поэтому Торвальд обернулся к Барти — единственному человеку, сохранившему способность размышлять здраво. — Ну ерунда же. Еще и ткань застиранная…

— Не застиранная, а варенка! — весомо, но непонятно поправил Барти. — Самый шик в этом сезоне, все так носят.

— Ну если все… — не решился возражать Торвальд и снова оглядел себя в зеркале. — Может, хоть бы рубаху подлиннее найдем? Чтобы задницу прикрывала…

— Ни в коем случае! Такую задницу грех прикрывать! — немедленно запротестовала Ива. — Это не задница, а национальное достояние!

— Дома на свое достояние любоваться будешь, — оборвал протесты Барти. Порывшись в груде вещей, небрежно сваленных на диване, он вытащил куртку — такую же идиотскую, как у всех пришлых, только в два раза больше. — Вот, примерь.

Торвальд встряхнул куртеечку, оглядел, привыкая к непривычному крою, и надел. Пухлая, словно облаками подбитая ткань невесомо легла на плечи, собралась мягкими складками на рукавах и — о радость! — прикрыла задницу.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Торвальд. — Очень хорошая куртка.