Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 41 – Ауриния Лавр

Внутри лежал документ. «Брачный договор».

Меня будто облили ледяной водой. После всех его слов… контракт? Я с трудом сдержала порыв разорвать его, не глядя. Но любопытство взяло верх. Я открыла.

Первая же страница заставила меня рассмеяться. Пункт 1: «Настоящим договором стороны подтверждают, что вступают в брак по причине абсолютной и непреодолимой любви друг к другу, что является единственным и достаточным основанием для заключения настоящего союза.»

Я листала дальше, и смех сменился удивлением, а потом — слезами. Это не был контракт о разделе имущества. Это был… свод правил нашей будущей совместной жизни. Написанный его рукой.

Пункт 3: «Сторона 1 (Максим Андреевич Воронов) обязуется не работать после 20:00, за исключением случаев глобальных кризисов, согласованных со Стороной 2 (Екатериной Сергеевной Вороновой). Штраф за нарушение — один полностью свободный выходной день в неделю, посвященный исключительно Стороне 2.»

Пункт 5: «Сторона 2 обязуется не скрывать свои переживания, страхи и обиды, какими бы незначительными они ни казались. Сторона 1 обязуется выслушивать их, не перебивая и не предлагая немедленных решений, если таковые не запрошены.»

Пункт 7: «В случае спора, сторона, первой произнесшая слово «контракт» в негативном контексте, автоматически признает свою неправоту и обязана приготовить завтрак в постель для второй стороны.»

Пункт 10: «Сторона 1 безоговорочно признает право Стороны 2 на личное пространство, хобби, друзей и работу, не связанную с ним. Попытки контроля караются лишением права выбора фильма для совместного просмотра на срок один месяц.»

И самый последний пункт, Пункт 13: «Настоящий договор бессрочен. Расторжению не подлежит. Единственная допустимая причина для пересмотра — взаимное желание сторон добавить новые пункты, направленные на увеличение счастья, взаимопонимания и количества совместно выпитых чашек кофе по утрам.»

Внизу стояли две подписи. Его — уже стояла, размашистая и уверенная. И место для моей.

Я сидела, обливаясь слезами, держа в руках этот абсурдный, прекрасный, самый честный документ, который я когда-либо видела. Он не давал мне денег. Он давал мне гарантии. Гарантии его времени, его внимания, его уважения к моей свободе. Он превращал свои слабости (склонность к работе, контроль) в смешные обязательства. И признавал мои права.

Я тут же позвонила ему.

— Получила твой «контракт», — сказала я, все еще всхлипывая.

— И? — в его голосе слышалось легкое напряжение.

— Пункт семь — гениален. Я уже придумала, как тебя довести до первого завтрака в постель.

Он рассмеялся, облегченно.

— Подпишешь?

— Сейчас же. Но только если ты поставишь свою подпись еще на одном документе.

— На каком?

— На моем сердце. Оно, кажется, уже давно на тебя оформлено в бессрочную аренду.

На том конце провода наступила тишина.

— Приезжай домой, — наконец сказал он, и его голос был непривычно тихим. — Сейчас же.

Свадьба была именно такой, как я хотела. В нашем пентхаусе, украшенном живыми цветами и гирляндами. Я шла к нему под руку с мамой, в своем простом платье, под взглядами немногих, но самых дорогих людей.

Он ждал меня у огромного окна, залитого осенним солнцем. В темном костюме, без галстука. И с таким выражением на лице, от которого у меня перехватило дыхание. Это был взгляд обожания, благодарности и абсолютной, безоговорочной принадлежности.