Книга Глубже моря любви, страница 248 – Макс Линн

— Неее, — протянула я, не соглашаясь, — нам рановато думать о свадьбе.

Чувствуя себя виноватой, выдавила улыбку, хотя все, что сейчас происходило на обследовании, ошарашило.

— Первые роды? Поэтому не поняла, что двойня? — переспросила меня медсестра Николина, готовя тонометр. — Рукавчик повыше. Не двигаемся, пока меряю.

— Нет. До этого много не получалось. Первый малыш погиб. У меня есть один сын. Потом была внематочная… Это третьи роды. Но раньше я постоянно мучилась токсикозом, отеками, а эту беременность лучше и спокойно хожу... Иногда только поясницу тянет. Плюс, я говорила, о сонливости и усталости.

О чае, что готовила мне Афсун, не обмолвилась. Здесь и сейчас посчитала не к месту вспоминать трагедию — гибель няни и Резы.

— Вот и славно! — подвела итог госпожа Мандич. — Николина, выпиши госпоже Рахнама направление на анализы. Оставь все дела и отведи нашу мамочку в лабораторию. Проследи, чтобы все побыстрее сделали. Потом приведешь ее без очереди ко мне, проверим готовые показатели. — она взглянула на меня, пока не отошедшую от новости о двойне и поторопила. — А пока не спим, вытираемся, встаем, включаем бодрость, скорость и взвешиваемся! В коридоре ждут другие пациентки.

— Поняла, госпожа Мандич. — вскочила со стула молоденькая медсестра. — Подойдите, я вас взвешу.

Я поторопилась, поправляя платье.

— Михаэла, как ты питаешься? У тебя, хоть и незначительный, но есть недобор веса. Налегай на клетчатку, белки, мясо. Рыбу в горячей обработке ешь, скушу полностью исключи. Откажись пока от сыров, особенно с плесенью. Лишние бактерии — ни к чему. Да, хоть и не отекаешь, не рискуй! Даже не смотри на соления! Поняла?

— У меня особо аппетита нет. Но я учту.

— Через две недели посмотрим, как ты учтешь!

Томи и Бахрам, уставшие ждать под дверью консультации, согласились потерпеть еще немного, пока я отправилась сдавать анализы.

Короткий разговор с врачем-акушером после них подтвердил, что мои малыши развиваются в норме.

— Теперь едем завтракать в конобу к Андре и к Любице! — обрадовался Томи, когда я наконец-то объявила, что в поликлинике мне сегодня больше делать нечего.

Лишь после десяти утра мы доехали до парковки на набережной в Новале. Город проснулся и шумел привычными звуками морского курорта, в разгар бархатного сезона на Ядране.

Вскоре я, Томи и Бахрам уже сидели за столиком в ресторанчике снаружи, на открыто террасе, а молодая официантка записывала наш заказ.

— Андре и тэта Любица в конобе?

— Андре уехал скупиться продуктами и за вином к нашему поставщику — в Задар, а тэта Любица может к вам выйти. Сказать?

— Да, если она не очень занята.

Вскоре к нам, семеня ногами в сандалиях на плоской подошве, торопилась постаревшая и осунувшаяся со дня, когда я ее в последний раз видела, хозяйка конобы.

— Томица! Что такое? Твой папа не пришел? Здоров он? А с кем это ты? Когда успел жениться и дитятком обзавестись?! — забросала она вопросами, тут же присаживаясь на край скамьи возле меня.

— С папой все хорошо, но он у Кнезовича. Божо совсем плох. Папа ночует там.

— Да, я знаю. Его соседка Ана — моя крестница. Ох, горе какое. И Чедо оставил нас с Андре тут одних... Молодой еще был, семьдесят пять только... Вы позавтракать пришли? Я по высшему разряду сейчас тебе и беременной мамочке принесу! — пообещала женщина и повернулась, улыбаясь к Бахраму. — Малыш, хочешь молочный десерт с ванильным мороженым и моим домашним джемом из смоквы?