Книга Глубже моря любви, страница 199 – Макс Линн

Реза крикнул из комнаты:

— Постой, не выходи!

Через мгновение мой бодигард объяснял банковскому водителю на своем "смягченном" чешском, что лучше не "палиться" на улице с разговорами о Михаэле. Впрочем, шофер понимал Резу без труда и не обращал внимание на акцент парня.

— Да, пожалуйста, Ондржей, не говорите вообще никому о том, что привезли нас сюда! И звоните здесь, внутри. Нам не нужны лишние уши! — поддержала я сына няни, перешагнув порог кухни.

— Так ночь на дворе! Кто меня услышит? Хотя, эхо здесь на просторах гулкое...

— Парень, просто прими, как данность! — настоял на своем Реза, с акцентом выговаривая фразы на чешском.

— Здесь вокруг холмы, горы и долины. Голоса далеко разносятся. — вставила и я свои "пять" копеек. — Нам дедко с моей сестрой приказывал не озорничать, не кричать в округе. Злых духов не накликать! Ондржей, мы все здесь не в отпуске. Об остальном не могу рассказать.

— Ладно, не буду спрашивать — почему. Меньше знаешь, лучше спишь! — согласился мужчина и набрал номер шефа, отойдя в глубь коридора.

— Через десять минут все на ужин! — предупредила Афсун.

На следующий день, пока я с Резой составляла список необходимых покупок, в котором на первом месте было два переносных биотуалета, няня читала Бахраму сказку на фарси.

— Госпожа, вы не поедете! Вам не надо лишний раз в округе показываться! — предупредил Реза, когда я, уже одевшись собиралась ехать в город.

— Договоримся сразу. Ты, как мама называешь меня по имени, лучше привычное мне Мишико говорить. Понял, Реза?

Он согласился.

Я — тоже.

— Поезжай, остаюсь и приготовлю обед. Хорошо, что вчера брынзу купили. Сделаю словацких кнедликов.

— Тех самых страпачек?

— Да, у нас в семье и вообще в деревне их так называют.

— Уже слюнки текут! — отреагировал Ондржей, знающий о чем идет речь.

Мужчины уехали.

Спустя несколько часов Афсун сообщила мне, что Бахрам выпил теплое молоко с печеньем и заснул.

— О, как пахнет! — сказала она. — Стряпаешь по-словацки?

На кухне в дедушкиной старой черного цвета сковороде уже во всю скворчало, издавая аппетитный запах жаренного лука и мяса индюшки.

В кастрюле булькал рис. Как без него иранцам?

Я резала овощи в салат.

Брынзовые страпачки томились в подсоленной воде в кастрюльке. Конечно, после готовности, я не собиралась посыпать на них никакого жареного сала. Так я "подстраивала" словацкую кухню под мусульманские традиции.

Афсун, одетая в длинное платье и шаль на голове, присела на стул у окна. Я заметила, что женщина, хоть на словах и бодрится, но в ее глазах остается грусть.

— Как вы, устали очень? Хорошо, что Зхубин нас вместе отправил! Что бы мы тут с Бахрамом одни делали без вас? А еще спасибо огромное. Выши травки топят мой токсикоз на первичной стадии. Намного легче!

— Рада, что тебе помогает. Во всех случаях жизни есть свои минусы и плюсы. Кто знал, что я в таком возрасте окажусь в европейской деревне в Моравских горах?! Все будет хорошо, невестка-джан, да поможет нам Всевышний!

— Как вы устроились? Махди настоял занять вам свободную комнату на втором этаже, чтобы наша с Бахрамом спальня, бывшая дедушкина каморка, была у входа в кухню. Я ему ночью показала. Там есть возможность тайно уйти из дома, если появится опасность.

— Не волнуйся! Все правильно сын решил! Я отдохнула, подремала немного. Новая обстановка, кровать другая. Матрас. Запахи. Сама понимаешь. Шумы посторонние... Ведь очень чутко сплю. А ты-то как? Токсикоза и правда нет? Выглядишь бодро!