Книга Глубже моря любви, страница 144 – Макс Линн

Мишико взглянула виновато своими грустными и влажными от слез глазами.

Муторное чувство безысходности накрыло и давило катком безвозвратности нашей идиллии — быть вместе.

— Кого или чего бы боишься? Я смету всех, сотру в порошок... Ты можешь, наконец, прямо сказать, что тебя беспокоит?

Она села на холодный мраморный пол — там же, в гардеробной и поджала коленки под подбородок.

Похудевшая.

Осунувшаяся.

С затравленным видом некогда янтарных глаз, а теперь мутных капель, которые раньше лучились своей красотой и цветом, а сейчас из них сквозило затравленной безнадёгой...

— Вдруг опять будет внематочная и я потеряю еще одного малыша?! Я не хочу. Никакого секса больше! Боюсь, что все повторится снова. А еще мой кошмар снится всегда перед чем-то плохим. Как предвестник горя. Не стану тебя беспокоить своими страхами, но они не дают мне радоваться жизни. Мне и жить уже не хочется...

Из меня вырвался рык отчаяния.

— Михаэля! Жизнь моя! Прошу, разрывая перед тобой грудь и обнажая сердце! Беспокой меня, каждый день, каждый час и минуту! Не держи в себе. Мы все преодолеем. Но только вместе. Делись, пожалуйста, всем, о чем думаешь. Любимая, прошу, доверяй мне. Мои мысли и надежды связаны только с тобой и с сыном. Не отказывайся в своем отчаянии от нас с Бахрамом! Он еще кроха, а я умру, если ты не захочешь быть со мной.

Она затряслась в рыданиях всем своим похудевшим за последнее время телом. Я схватил и прижал её к себе. Пижама болталась на моей жене. Меня охватило бешеное чувство тоски. Взяв Михаэлу на руки, я понес ее из гардеробной, в спальню — в постель.

— Ты только не плачь, слышишь? Я здесь! У нас все будет хорошо. Главное, верь и не бросай меня. Не оставляй нас с сыном истосковаться без твоей любви и заботы. Ты так нам нужна! Моя любовь к тебе безгранична. Вместе мы переживем любую беду. Слышишь, моя Михаэля, Мишико, моя нежная девочка... Я не трону тебя, если ты не хочешь. Верь.

Я шептал и гладил ее по голове, а в моих мозгах взрывался острой болью страх, что у нас с ней уже ничего не будет, как прежде. Что кризис, пришедший неожиданно, возник именно после этой грёбаной операции!

В голову полезли выводы экспертов о психологических и даже психических проблемах, возникающих у пробудившихся от наркоза пациентов...

До утра я проворочался в постели, прислушиваясь к вздохам, к неспокойному дыханию моей заснувшей наконец израненной случившимся горем женщины.

На следующий день, оставив ее вместе с пришедшей Афсун, закрылся в кабинете, набрал номер и попросил врача, лечившего мою, тогда еще будущую жену, от отравления алкалоидами, вызвать ее официально на якобы необходимое тестирование и устроить всю процедуру в стенах клиники, куда Михаэла была госпитализирована с острова Киш.

— На это уйдут не только средства, но и время.

— У меня есть первое и второе. В избытке! Нет только теперь семьи в моем понимании — спокойной и счастливой. Все зависит от состояния здоровья ханум Михаэлы. Понимаете?

— Тогда начнем через два дня. Я и моя коллега — анестезиолог подготовим первый тест.

— Договорились. Сбросьте мне на телефон время приема...

— Странно, я никогда не проходила столько тестов из-за аллергической реакции. — засомневалась моя ханум-джан на восьмой по счету пробе и нашем пятом посещении врачей.