Книга Глубже моря любви, страница 146 – Макс Линн

В кувшине вода, а мы бродим с пересохшими губами.

Персидская пословица (Саади*).

ЗХУБИН

— Бери копию и вези ко мне домой.

— Сделаю, босс. — ответил помощник.

Вскоре, как только он появился на пороге, мы уединились в кабинете.

— Это кто сказал? — переспросил я, услышав что-то непонятное во время прослушивания аудиозаписи.

— Снова иностранная речь! — удивился Делшад.

Я взял телефон.

— Реза, ко мне. Просочись незаметно от ханум Михаэлы в кабинет!

— Понял!

Парень появился через пару минут, одетый в клетчатую пижаму, в тапках, намоченных росой, так как он сократил путь через сад. Но меня сейчас не беспокоили ни следы на светло-сером с узором персидском ковре, ни его вид.

— Слушай и переводи все! Без исключения и твоих иногда подъебистых отступлений.

— Босс, я — воплощение точности, лапидарности, безошибочности и...

— Заткнись! Работаем. — гаркнул ему.

— Думаю, это русский. — предположил мой переводчик, вопросительно взглянув на меня и Делшада.

— У хирурга работает ассистент из России? И он говорит во время операции не на государственном языке в Иране — фарси? Они там сошли с ума?! — возмутился я.

— Подождите! Тише! Перемотай назад! — попросил Реза помощника, вслушиваясь в продолжающуюся запись разговоров.

— Сейчас женщина обозвала хирурга на чешском киром отмороженным!

— Ты шутишь? Если да, то я залеплю тебе по шее.

— Босс, не раскрывайте свои злобные планы перед верным вам подчиненным! Вы меня перебили. Делшад снова промотай назад!

— Она ругается, нервничает и подгоняет всех: "Скорее!".

Мы слушали некоторое время суетливые пререкания в операционной.

— Они все матерятся. — подтвердил я. — Не больничный бокс, а сброд в забегаловке с запрещенным алкоголем. Интересно, как бы отреагировали прокурор и судья, услышав все это безобразие!

— Не понимаю, почему так долго бригада не может подключить кровь для вливания... - пробормотал Делшад.

— Вот, сейчас! — воскликнул Реза. — Снова женщина говорит на чешском! Она якобы показала на медсестру, которая лежит у них там же, в операционной, на полу, типа, в обмороке. Это старческий голос, босс. Она ворчит. Мол, только косят под медиков. А на деле — все купленные! Бабка намекает недвусмысленно: медсестра притворяется. Как такое возможно?

— Получается, в боксе полно вмешивающихся в работу врачей иностранцев? — сделал вывод Делшад.

— Интернациональный бедлам какой-то, а не стационар госпиталя. Зачем я даю инвестиции на новое оборудование таким недостойным?

— Чешка торопит, чтобы наконец-то взяли с пола оброненный нерадивой медичкой пакет с кровью. — продолжил Реза.

— Уже без матов?

— Почему без? Она сразу обозначила возникшую там внутри ситуацию, как групповой трах посреди леса, только в более усиленном варианте. Главное, капельницу наконец-то подключили.

— Переводи все до последней буквы! Без твоей обрезной цензуры

Мы слушали некоторое время дальше, пока не прозвучали снова иностранные слова.

— Сделаю-ка один звонок. Иначе не продвинемся в толковании. — предупредил Реза и попросил: — Мне нужна данная фраза на русском с самого начала. Делшад, включи, пожалуйста, звук на 100 %.

Мой переводчик набрал чей-то номер и на фарси объяснил, что ему требуется. Приложив трубку к экрану лэптопа, он некоторое время держал и ждал. После включил телефон на громкую связь: