Книга Любить меня - плохая идея, страница 69 – Чарли Ви, Саша Яр

Её взгляд опускается ниже и ухмыляется.

— Ну-ка, девочки, держите её, — командует Анжела.

Она шагает ко мне, наклоняется и цепко хватает край моего платья. Резко дёргает ткань вверх, явно собираясь снять с меня бельё и опозорить прямо посреди коридора.

Желудок ухает куда-то вниз, щёки горят. Мозг ещё не успевает выдать ни одной адекватной команды, когда я просто переношу вес на опорную ногу и с размаху всаживаю колено ей в лицо.

Никакой техники и грации Брюса Ли, сплошное отчаяние.

Коленная чашечка врезается Анжеле прямо в лицо.

Она отшатывается назад, нелепо взмахивая руками, чтобы не упасть, и едва удерживает равновесие на ногах.

— Твою мать! Сука! — визжит она, кривясь от боли.

На её нижней губе на глазах проступает красная линия. Анжела проводит по ней пальцем, видит кровь, и её лицо мгновенно перекашивает от бешенства.

Она бросается вперёд и со всей злости бьёт меня по лицу.

Щёку обжигает огнём. Голова дёргается в сторону от тяжёлой пощёчины. Раскалывающаяся с утра голова начинает гудеть с удвоенной силой.

— Разберитесь с ней, — зло выплёвывает Анжела, разворачиваясь к нам спиной и прижимая ладонь к разбитому рту.

Свита Анжелы действует без промедления.

Её шавки одновременно разжимают пальцы на моих руках и с силой толкают меня в грудь.

От неожиданного рывка я теряю опору, кеды скользят по гладкому линолеуму, и я тяжело заваливаюсь назад.

Ладони со скрипом врезаются в напольное покрытие, принимая на себя жёсткий удар.

Я глухо шиплю, пытаясь приподняться, но не успеваю.

В бедро тут же прилетает резкий удар — острый носок чужой туфли чётко впечатывается в мышцу.

Я инстинктивно сжимаюсь, закрываясь руками и подтягивая ноги к животу, и вздрагиваю, когда второй пинок приходится прямо по голени.

— Пошли, — презрительно бросает Анжела. — А ты запомни — если не оставишь Максима, будет ещё хуже. Тварь.

Стук каблуков гулко разносится по коридору, смешиваясь с голосами студентов на лестнице, удаляется и постепенно стихает.

— Сама тварь, — бормочу я.

Медленно, стараясь не делать резких движений, сдвигаюсь спиной к стене и приваливаюсь к ней лопатками. Подтягиваю колени к груди, обхватываю их руками и опускаю лоб на колени.

Содранные ладони горят, щека пульсирует в такт гудящей головной боли, а на ногах уже наливаются синяки.

Но физическая боль сейчас не самое главное, меня трясёт от унижения.

Они втоптали меня в грязь. Слили и размазали, как наивную дурочку, и от этого бессилия так тошно, что хочется выть. Но я закрываю рот рукой, не давая себе плакать.

Поднимаюсь и прихрамывая иду в сторону туалета.

В женском туалете, к счастью, никого.

Я подхожу к раковине, швыряю рюкзак на пол и опираюсь о край фаянса.

Смотрю на себя в зеркало.

Выгляжу я просто потрясающе. Волосы растрёпаны, на левой щеке чётко отпечатался краснеющий след от тонких пальцев Анжелы и её ногтей, а на подбородке размазалась помада.

Джинсовка перекошена, подол белого платья грязный.

Опускаю взгляд на свои руки: ладони саднит, кожа стёсана до красных царапин, в которые въелась мелкая грязь с пола. Ноги ноют от ударов. Задираю подол там на бедре и на голени два синяка фиолетовым наливаются.

Обидно до слёз.

Откручиваю вентиль с холодной водой.

Подставляю горящие ладони под ледяную струю и тихо шиплю сквозь стиснутые зубы от резкой боли.