Книга Ошибка в титрах, страница 46 – Ася Моро

Себастьян сжал кулак так, что хрустнули костяшки.

— Мне плевать на прессу! Мне нужен контроль! Он подписал отказ от опеки? Судебное заседание через неделю.

— В том-то и дело, сэр. Он исчез. Растворился в воздухе вместе с этой... женщиной. Его адвокаты подали встречный иск о признании вашего опекунства недействительным на основании эмоционального насилия.

Себастьян резко развернулся. Его глаза метали молнии.

— Эмоциональное насилие?! Я дал ему все! Деньги! Имя! Образование!

— Для суда это не аргумент, — спокойно возразил юрист. — Особенно после того, как вы попытались силой вернуть его в клинику и заблокировали его счета. Это выглядит... деспотично.

Себастьян подошел к бару и налил себе виски. Рука его дрожала от едва сдерживаемого гнева.

— Найди его, Джеймс. Найди их обоих. Я хочу видеть своего сына под моей опекой или... не видеть вообще.

Юрист побледнел, но кивнул:

— Я сделаю все возможное. У меня есть люди, которые отслеживают все частные рейсы из Лос-Анджелеса за последние сутки.

* * *

В то же самое время в Москве Лиза сидела на кухне и нервно теребила телефон. Дилан звонил ей уже третий раз за день.

— Он псих! — воскликнула она в трубку после очередного звонка. — Он говорит, что они с Трейси ведут партизанскую войну против Себастьяна! Что они сливают инсайдерскую информацию в прессу!

Анна слушала подругу с улыбкой:

— Дилан в своей стихии. Он всегда любил драму.

— Это не драма! Это катастрофа! Себастьян перекрыл им финансирование! Студия грозится подать в суд за срыв съемок! А Николас... он просто отключил телефон!

Анна посмотрела на подругу и спокойно сказала:

— Значит, так надо. Если бы им нужна была помощь, они бы нашли способ связаться с нами. А пока... пусть играют в свои игры. У нас своя жизнь.

Лиза покачала головой:

— Ты слишком спокойна. После всего, что было...

— Потому что я знаю: он сделал свой выбор. И я сделала свой. И мы будем бороться за наше счастье так же яростно, как они — за свои карьеры.

Лиза посмотрела на решительное лицо подруги и вдруг улыбнулась:

— Ты стала очень сильной.

Анна улыбнулась в ответ:

— У меня был хороший учитель.

* * *

На острове Николас стоял на берегу, глядя на бескрайний океан. Он чувствовал себя свободным впервые за много лет. Но он знал: это затишье перед бурей. Рано или поздно отец найдет их. И тогда им придется сражаться уже не за карьеру или деньги, а за право просто быть вместе.

Он сжал кулак. Он был готов к этой битве. Потому что теперь ему было что защищать. У него была его семья. Его Анна. И это было сильнее любых денег и любой власти.

Остров жил своей жизнью: шумел прибой, кричали чайки, и лишь изредка тишину нарушал шелест пальмовых листьев. Но в тот вечер ветер стих, и воздух, казалось, сгустился, предвещая не шторм, а иную, внутреннюю бурю.

Анна сидела на террасе с книгой, но строчки расплывались перед глазами. Она чувствовала, что Николас хочет ей что-то сказать. Весь день он был задумчив, то и дело уходил на дальний край пляжа и долго стоял там, глядя на горизонт.

Он подошел неслышно и сел рядом в плетеное кресло. В его здоровой руке была зажата маленькая фигурка из темного дерева — он нашел ее сегодня в джунглях.

— Я должен тебе кое-что рассказать, — начал он, не глядя на нее. — О своем отце. И о том, почему я... такой.