Книга Ошибка в титрах, страница 45 – Ася Моро

Николас разлил по бокалам холодное белое вино.

— За нас, — сказал он. — За то, что мы нашли друг друга.

Они чокнулись бокалами.

— И за то, что мы не побоялись все бросить ради этого.

Анна сделала глоток и посмотрела на него:

— А что мы будем делать... потом? Когда вернемся?

Николас пожал плечами:

— Жить. Сниматься в кино. Может быть, заведем собаку. Или троих. Я слышал, русские любят больших собак.

Анна рассмеялась:

— Только если ты будешь с ними гулять. У меня аллергия на шерсть.

Он притянул ее к себе и поцеловал в макушку:

— Тогда заведем рыбок. Или черепаху. Главное — мы будем делать это вместе.

В этот момент телефон Николаса, который он взял с собой вопреки всем правилам «цифрового детокса», тихо завибрировал. Он нахмурился и посмотрел на экран.

Это было сообщение от Дилана:

«Надеюсь, вы там не только голышом загораете. У нас тут война».

Николас вздохнул и выключил телефон, бросив его на столик.

— Пусть воюют без нас. У нас есть дела поважнее.

Он подхватил Анну на руки и понес в дом, навстречу ночи и их собственному счастью, которое они так отчаянно отвоевали у всего мира.

Райский остров, ставший их убежищем, был отрезан от мира не только километрами океана, но и полным отсутствием связи. Николас отключил спутниковый телефон, а ноутбук так и остался лежать в сейфе яхты. Они жили в безвременье, где единственными часами были рассветы и закаты, а единственным законом — их собственное желание быть вместе.

Дни текли лениво и сладко. Утро начиналось с заплыва в кристально чистой воде, день проходил в тени пальм или в прогулках по джунглям, а вечера они проводили на террасе, слушая шум прибоя и потягивая холодное вино. Николас учил ее ловить рыбу с копьем, а она читала ему вслух книги, найденные в библиотеке виллы.

Это была идиллия. Но даже в самом сердце рая тень прошлого иногда касалась их.

Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, Николас сидел в кресле, глядя на темную гладь океана. Его лицо было задумчивым, почти мрачным. Анна, заметив перемену в его настроении, отложила книгу и подошла к нему.

— Что случилось? — она села на подлокотник его кресла и провела рукой по его волосам.

Он поймал её ладонь и поцеловал.

— Я просто думаю... о том, что мы оставили позади. О студии, о друзьях. О фильме.

— Дилан и Трейси справятся, — уверенно сказала Анна. — Они сильные.

— Дело не в этом, — он вздохнул. — Я бросил все. Не просто отца, а дело всей своей жизни. Я не знаю, смогу ли я вернуться.

— Вернешься, когда будешь готов. И на своих условиях. Без него.

Он кивнул, но тревога в его глазах не исчезла. Анна знала: он переживал не только за карьеру. Он переживал за ту войну, которую они развязали, сбежав. Войну, в которой у Себастьяна были все козыри.

* * *

А война тем временем шла полным ходом.

В Лос-Анджелесе, в пентхаусе Себастьяна Гарсия, царила совсем другая атмосфера. Здесь не было места расслабленности. Здесь пахло дорогим табаком и холодной яростью.

Себастьян стоял у панорамного окна, глядя на город, который он считал своей собственностью. Напротив него, в глубоком кожаном кресле, сидел его главный юрист — Джеймс Хокинс, человек с лицом старой мудрой черепахи и хваткой бульдога.

— Мы проигрываем информационную войну, сэр, — скрипучим голосом произнес Хокинс. — Пресса выставляет вас тираном, который пытается разлучить сына с любовью всей его жизни. А Николас... он выглядит мучеником.