Книга Тайна одной кошечки, страница 4 – Хлоя Минт

— Приношу извинения за вторжение, Елизавета Андреевна. Виктор Евгеньевич Хвойный, — представился мужчина. — Главный прокурор был так любезен, что разрешил мне подождать вас здесь.

Я мысленно сделала жирную, кроваво-красную зарубку: «Поговорить с главным прокурором о субординации и допуске посторонних в частные кабинеты». Итак, передо мной стоял сам Хвойный. Владелец крупнейшей юридической империи в стране… чьи адвокаты способны отмазать дьявола от обвинений. Но зачем он здесь?..

— Я здесь по делу Оззи, — продолжил он, словно читая мои мысли. — Мой предыдущий сотрудник был уволен, не справившись с задачей, проявив непозволительную слабость. С сегодняшнего дня защищать интересы Григория Алексеевича и его любимого питомца буду я лично.

Он сделал небольшую паузу, чтобы я прониклась моментом. Сам Хвойный снизошел до нашего болота. Я скрестила руки на груди.

— Но всё, впрочем, можно решить куда проще, — его тон стал почти дружелюбным, что насторожило меня ещё больше. — Григорий — занятой человек. Ему некогда бегать по судам. Мы предлагаем сделку. Григорий Алексеевич получает условный год работ... кхм... неоплачиваемых, а ваш садовник получает три года. И все расходятся мирно, не портя друг другу репутацию. Ведь репутация... этому месту она очень нужна, не так ли?

Виктор смотрел на облупившуюся краску на подоконнике и на стопку неоплаченных счетов, выглядывающих из органайзера. Он давил на самое больное, зная, что такая контора, как наша, держится на честном слове.

Нахмурилась так, что между бровей залегла жёсткая складка. Внутри поднялась волна удушающей, праведной ярости.

— Год неоплачиваемых работ? — медленно, почти по слогам, переспросила. — Олигарх даже не почувствует этого наказания. Он пересидит это время в своём особняке, объедаясь чёрной икрой, пока садовник будет гнить в камере за преступление, которого не совершал. Вы говорите о репутации? Но при этом предлагаете мне продать невиновного человека за иллюзию спокойствия. Нет гарантий, что этот Григорий вообще будет следовать закону в течение года.

— Гарантии? — Хвойный поднял бровь. — Моё слово — вот гарантия.

— Ваше слово для меня ничего не стоит, Виктор Евгеньевич. Сделки не будет.

Наши взгляды скрестились, как два клинка. Я чувствовала, как от него исходит опасность, первобытная сила, которая, по идее, должна была заставить меня сжаться в комок. Вместо этого моя кровь только быстрее побежала по венам.

Он вдруг невесело усмехнулся. Это было предвкушение охотника, заметившего достойную дичь. Мужчина полез во внутренний карман пиджака и достал прямоугольник из плотной, матовой бумаги. Визитку.

— Что ж, жаль, — произнес Виктор, делая шаг ко мне.

Я не отступила. Его рука плавно поднялась, заставляя вздрогнуть, когда ощутила лёгкое, почти невесомое прикосновение. Кончиком визитной карточки мужчина медленно провёл по моей руке, от костяшек пальцев вверх, к запястью. Движение было наглым, интимным и совершенно недопустимым. По моей коже побежали мурашки.

Он ловко вложил визитку между моих указательного и среднего пальцев, заставляя принять её.

— Я бы на вашем месте подумал лучше, Елизавета, — его голос снизился до шёпота. — Вам не выиграть. Вы хороший юрист, но играете в песочнице против тех, кто строит небоскрёбы. Будьте благоразумны. Не заставляйте меня разрушать вашу маленькую контору ради эфемерного чувства справедливости.