Книга Тайна одной кошечки, страница 3 – Хлоя Минт

Толкнула тяжёлую дверь приёмной, сжимая в руке бумажный пакет со свежими булочками. Корица и сахар — мой маленький ритуал перед боем с кипой исковых заявлений.

— Елизавета Андреевна! — путь мне преградил наш секретарь, Павел. Обычно румяный и неунывающий, сейчас он был бледен, как фарфоровая статуэтка. В руках он нервно сжимал пластиковый стаканчик с кофе, который, судя по всему, предназначался мне, но половина уже расплескалась. — Ох, Лиза... можно мне вас так называть? У нас... ситуация.

— Паш, что за паника? У нас клиент сорвался или налоговая? — я попыталась пошутить, забирая у него пострадавший кофе.

— Если бы... — он нервно хихикнул. — В вашем кабинете человек. Он просто зашёл, как к себе домой. Я пытался его остановить, сказать, что вы ещё не принимаете, но он... он даже не посмотрел на меня. Просто прошёл мимо. И дверь закрыл.

Нахмурилась. За два года работы у нас бывали всякие клиенты, включая буйных, но чтобы Павел, бывший боксер, боялся кого-то до дрожи в коленях? Это что-то новое. Сделала глоток горького кофе и расправила плечи.

— Спокойно. Я сама разберусь. Клиентами не разбрасываемся.

Я толкнула дверь в свой кабинет.

К привычному запаху бумажной пыли и моих засушенных цветов примешался тяжёлый, древесный аромат дорогого парфюма. Мужчина стоял ко мне спиной, склонившись над моим столом. Высокая фигура перекрывала собою свет из окна. Широкие, обтянутые светло-бежевой тканью костюма плечи и тёмное, тяжёлое пальто, небрежно накинутое поверх, создавали образ хищника, случайно забредшего в курятник.

Пальцы с длинными, ухоженными фалангами нагло перелистывали страницы моего личного блокнота. Волосы были почти платиновые, коротко стриженные, резко контрастирующие с тёмной тканью пальто. Он напоминал модель, сошедшую с обложки журнала о мужской силе, скандинавского бога, требующего жертвоприношений. Для полноты фона не хватало утрированной дикой местности, настоящего бурого медведя, поднимающегося на задние лапы, а ему в руки — тяжёлую удочку с бьющейся исполинской рыбиной.

Я бесшумно прикрыла за собой дверь.

— Доброе утро, — произнесла ледяным тоном, не повышая голоса. — Я не давала разрешения заходить в мой кабинет и уж тем более рыться в моих записях.

Мужчина медленно, словно делая мне одолжение, выпрямился и повернулся. Я не ошиблась в своем первом впечатлении о силе. Его лицо было жёстким, с чёткой линией подбородка. Нос с небольшой горбинкой придавал лицу надменности, а чёрные, как безлунная ночь, глаза смотрели на меня с выражением отстранённого любопытства. Это были глаза человека, привыкшего к тому, что мир прогибается под него по первому требованию.

Я не стала ждать ответа. Демонстративно обошла его по широкой дуге, чувствуя, как чужой взгляд прожигает мой силуэт. Подойдя к своему старому, потрёпанному жизнью письменному столу, с нарочитой аккуратностью поставила бумажный пакет с булочками прямо на исчёрканную столешницу. Затем, не глядя на него, взялась за угол своего блокнота и с тихим, но решительным шорохом закрыла её.

— Изучали детали моих дел о хомяках? — подняла на него свои серо-карие глаза, в которых плескалась ирония. — Увлекательное чтиво, не правда ли? Кто вы такой и что вам нужно?

Мужчина усмехнулся уголком губ, глаза остались холодными. Он наконец заговорил: