Книга Тайна одной кошечки, страница 27 – Хлоя Минт

— Стой...

Мой голос звучит резко, почти как щелчок хлыста. Секретарь вздрагивает, прослеживает за моим взглядом. Я уже иду туда и, упав на колени, подбираю бумагу. Надеюсь, что мне всё кажется, что это чёртово переутомление и в глазах плывёт.

Но нет. Буквы, цифры — они смеются прямо в лицо.

«Бенефициар: Виктор Е. Хвойный. Сумма: 600.000 RUB. Дата: 15 июня».

Никита переводил деньги Виктору.

Я замерла на полу, сжимая бумагу так, словно она могла рассыпаться в прах. В висках застучало с новой силой. Шестьсот тысяч. На счёт Виктора Хвойного. От садовника, который, по его собственным словам, еле сводил концы с концами и питался гречкой с тушёнкой.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Павел, уже стоявший рядом, осторожно заглянул через моё плечо. Я услышала, как он сглотнул.

— Лиза, это... это то, что я думаю?

— Да, — я поднялась, отряхивая колени. — Наш невиновный садовник Никита переводил крупную сумму главному юристу противоположной стороны. Прекрасно. Просто замечательно.

Сарказм сочился из моего голоса, как яд из раздавленной змеи. Я швырнула бумагу на стол и уставилась на неё, пытаясь заставить цифры сложиться в какую-нибудь разумную картину.

Шестьсот тысяч. Зачем? За что? Взятка? Плата за услугу? Долг? Или...

— Может, это его сбережения? — неуверенно предположил Павел. — Ну, скопил за несколько лет...

— Садовник, который боится, что его посадят, и у которого дрожат руки при одном упоминании полиции? — я горько усмехнулась. — Нет, Паша. Такие суммы просто так не переводят. Особенно на счёт человека, который представляет интересы его работодателя.

Я опустилась на стул, не сводя глаз с проклятой бумаги. В голове крутился рой вопросов. Если Никита врал мне с самого начала, значит, всё, на чём я строила защиту, ложь. Но зачем ему было платить Виктору? Может, это не плата, а... шантаж? Или возврат долга? Или сделка?

А если это подстава? Вдруг кто-то специально подкинул эти выписки, чтобы я начала сомневаться в своём клиенте? Чтобы разрушить мою веру в него?

Я тряхнула головой. В любом случае… здесь было имя Виктора. Кажется, нам придётся серьёзно поговорить.

Виктор.

— Говорят, у него нет даже невесты... — приглушённый шёпот секретарш долетал из приёмной вместе с запахом кофе и бумаги.

Я сидел за своим столом и слышал эти обрывки сквозь неплотно прикрытую дверь. Они думали, что я не слышу. Или им было всё равно. Обычно меня это забавляло — стая голодных до чужой жизни ворон, обсуждающих моё холостяцкое существование с таким пылом, будто от этого зависело их жалованье. Сегодня мне было не до них.

Передо мной лежала папка с делом Рудникова. Толстая, в кожаной обложке, с золотым тиснением — такие папки делали только для особо важных клиентов. Внутри — кипы документов, исков, свидетельств, выписок. Бизнесмен Рудников, чью душу давно пора было выставить на аукцион, решил, что я стану его адвокатом в деле против собственной жены. Которая, по его словам, «слишком много возомнила о себе».

Жена. Забавное слово. Она требовала вернуть ювелирные магазины, доставшиеся ей от отца, и завод, который этот мерзавец переписал на себя, пока она рожала ему второго ребёнка. Я листал страницы, но мысли скользили мимо, цепляясь лишь за цифры и даты. Скука. Какая же это была скука.