Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 59 – Карстен Дюсс

Мы с Роландом договорились встретиться у отеля в восемь часов.

Я стоял у дверей, а мимо шагали целые полчища паломников. Группами. Группками. Поодиночке.

— На Камино это все рассосется, – объяснил Роланд, приблизившись ко мне и правильно истолковав мой скептический взгляд.

— Это как в восемь часов утра у входа в супермаркет. Ранние покупатели толкутся у дверей, за которыми простирается безлюдный торговый рай с переполненными полками.

Это несколько развеяло мои опасения о том, что четыре недели мне придется ходить в толпе паломников.

— Что теперь? – спросил я Роланда.

— Теперь мы идем закупиться. У тебя ведь нет с собой ни посоха паломника, ни раковины гребешка святого Иакова.

Тут он был прав. Я и впрямь не рассчитывал найти свое Я путем копирования внешних атрибутов чужих Я на Пути Святого Иакова.

— Мне это не нужно, – ответил я.

Роланд улыбнулся:

— Даже если тебе это не нужно, в чем я сомневаюсь, это нужно другим паломникам. Паломничество, при всей своей индивидуальной направленности, все-таки коллективный опыт. Иначе ты мог бы с тем же успехом просто прошагать те же восемьсот километров на тренажере в подвале своего дома. Посох и раковина – наши опознавательные знаки.

— Больше, чем рюкзак и один и тот же маршрут?

— Если бы Бог хотел, чтобы опознавательным знаком на Камино был рюкзак, он бы обвешал лодку с телом Иакова рюкзаками. Но он этого не сделал.

Мы зашли в ближайший сувенирный магазин, и я купил себе походный посох и раковину. Тогда я еще не подозревал, что то и другое действительно сослужит мне хорошую службу в будущем.

Судя по надписи «Made in China», обе эти вещи уже и без меня проделали более длинный путь, чем предстоял им со мной.

Мы двинулись против основного потока паломников, в восточном направлении, чтобы, покинув Сен-Жан-Пье-де-Пор, попасть в монастырь «Братства посланников Господа» и оставить там наши письма паломников. Средневековая постройка находилась примерно в пятнадцати минутах ходьбы от городка и на первый взгляд казалась совершенно неприметной. Без Роланда в качестве гида я бы принял ее за старую ферму. От проселочной дороги к монастырю вела только одна подъездная дорога без указателей. Монастырь был окружен двухметровой стеной из натурального камня. Перед стеной высилась заросшая живая изгородь. Закрытые деревянные ворота препятствовали въезду на частную территорию. Справа от ворот, между стеной и живой изгородью, стоял, частично скрытый зеленью, каменный ящик с крышкой, в которой прорезали щель.

Письма паломника представляли собой не что иное, как сложенные вчетверо листы формата А4, на которых были написаны имена, чтобы можно было снова вручить их нам в Сантьяго-де-Компостела. Только вот на моем письме имя значилось как раз не мое, потому что я не хотел, чтобы содержащееся в нем откровенное признание когда-нибудь можно было связать со мной. Тем не менее мне было любопытно, узнаю ли я через четыре недели в этом письме другое Я.

На пути к монастырю нам встретилась горстка паломников. Стало быть, обычай писать письма все-таки был не совсем забыт.

Мы с Роландом просунули в щель наши письма, написанные накануне.

Итак, мое паломничество началось.

Для первого этапа мы выбрали короткий маршрут, чуть меньше восьми километров. Но эти восемь километров были не такие уж легкие: дорога шла исключительно в гору. Июльское солнце поднялось очень быстро и очень высоко. Даже если бы я утром сменил белье, оно пропиталось бы потом уже через полчаса.