Книга Миссия в Неаполе, страница 91 – Иван Любенко

— Но… для чего же тогда?

— Иногда, чтобы увидеть змею, нужно как следует ткнуть палкой в её гнездо, — Ардашев опустил ладонь на плечо итальянца и продолжил: — Я спустил его с поводка. Теперь он проявит себя и начнёт суетиться. А мы с вами станем за этим наблюдать и ждать, пока он начнёт ошибаться… А теперь, мой друг, отправляйтесь домой. И постарайтесь выспаться. Завтра нас ждёт интересный день.

Итальянец застыл посреди мостовой, провожая глазами неспешно удаляющуюся фигуру этого странного француза. Угроза каморры, от которой у любого неаполитанца леденела кровь, на этого человека, казалось, не производила никакого впечатления. Доменико вдруг с жуткой ясностью понял, что Марко Ринальди был прав лишь в одном: этот иностранец оказался действительно самым безрассудным игроком за общим карточным столом.

I

Оставив растерянного Доменико посреди площади Мучеников, Клим неспешным шагом шествовал по тротуару, всматриваясь в проезжающие экипажи. Но все коляски были полны пассажиров. Он остановился на перекрёстке и щёлкнул крышкой «англичанина»: карманный «Qte Сальтеръ» показывал три пополудни. «Делегат Червелло, должно быть, уже извёлся в ожидании нашего разговора», — предположил он.

В этот момент прямо перед ним, повинуясь натянутым вожжам, возник свободный фиакр. Пожилой кучер дружелюбно улыбнулся из-под выцветшей шляпы и сделал призывный жест рукой:

— Signore, andiamo?^[61]

— В квестуру, на Виа Медина, — проговорил Клим по-французски, садясь на сиденье и подкрепляя слова звонкой монетой.

Экипаж обогнул площадь Мучеников с возвышавшимся в её центре монументом, у подножия которого застыли четыре грозных каменных льва, символизирующих непокорный дух Неаполя. Он миновал изящные колоннады старинного палаццо Калабритто и устремился по оживлённым улицам, где барочные фасады церквей перемежались с пёстрыми вывесками модных лавок.

Мысли Ардашева, однако, были далеки от созерцания неаполитанских красот. Он снова и снова оценивал события последних дней. После обнаружения копии «Распятия Пацци» тайна убийства конте Монтесано уже не казалась такой загадочной. И судьба русского фабриканта Чаплыгина теперь не казалась безнадёжной.

Дорога вела мимо площади Плебисцита и розово-серой громады Королевского дворца.

Вскоре фиакр подкатил к знакомому, похожему на цитадель, зданию префектуры. Клим расплатился и вошёл внутрь.

В прохладном вестибюле полицейского управления на удивление было тихо, и за высокой конторкой скучал всё тот же немолодой дежурный в потёртом мундире, лениво листавший какой-то журнал. При появлении Ардашева он неохотно поднялся.

— Мне необходимо встретиться с господином делегатом Чезаре Червелло, — проговорил Клим по-французски. — Он предупреждён о моём визите.

Без лишних слов полицейский предложил следовать за ним. Пройдя по коридору, он впустил визитёра в кабинет, а сам бесшумно удалился.

Червелло сидел за столом. Он открыл небольшую круглую коробочку, неторопливо отправил в рот мятный леденец и холодно произнёс:

— Что ж, вы наконец явились. И это радует.

— Я привык уважать чужое время, синьор делегат.

— Садитесь, — Червелло указал на стул, и Клим устроился напротив.

— И всё-таки, как вам удалось так одурачить вдову? Парижанина из себя изобразили! Вам не стыдно? — покачал головой полицейский.