Книга Миссия в Неаполе, страница 77 – Иван Любенко

Доменико дремал, уронив голову на скрещённые руки — прямо на раскрытый гроссбух. Он встрепенулся, как пойманная птица, и уставился на Ардашева мутным, ничего не понимающим взглядом. Затем вдруг подскочил, и на его лице мгновенно отразилась целая гамма чувств: от удивления до откровенного ужаса.

— Так вы… ещё здесь?

— Как же я могу покинуть Неаполь, не расплатившись с вами за труды? — Клим с лёгкой усмешкой извлёк из кармана портмоне и поинтересовался: — Сколько я вам должен, друг мой?

— Нисколько! Ради всего святого, оставьте нас в покое! — почти взмолился секретарь, отмахиваясь от денег, как от чумы. — Уезжайте, месье! Забудьте это проклятое дело и этот город!

— О, я бы с превеликим удовольствием, — усмехнулся дипломат. — Но, боюсь, теперь это исключено. В меня стреляли.

И с этими словами Ардашев выложил на полированную поверхность конторки крошечный патрон. Он блеснул, как золотой зуб в черепе мертвеца.

— Вот! — воскликнул итальянец, отшатнувшись. — Я же предупреждал! Сначала камень в окно, потом выстрел! Каморра не оставит нас в покое! Это страшные люди, месье! Они не прощают тех, кто суёт нос в их дела!

— Выходит, от денег вы всё-таки отказываетесь? — ещё раз осведомился Клим, демонстративно держа портмоне открытым.

Доменико закусил губу, и его взгляд забегал.

— Вовсе нет. Я считаю, что риск, которому вы меня подвергаете, стоит определённой суммы.

— И какой же, позвольте узнать?

— Ну… — он облизнул пересохшие губы, — я надеюсь, что заслужил сущую мелочь — хотя бы сто лир.

— Ого! А вы, я смотрю, отнюдь не скромны. Однако жадничать я не стану, — Клим отсчитал две банкноты по пятьдесят и протянул их секретарю. — Тем более что сейчас мне снова понадобится ваша помощь.

Секретарь поспешно спрятал купюры во внутренний карман жилета, словно боясь, что они испарятся.

— Смею надеяться, что нам не придётся вновь встречаться с доном Сальваторе, не так ли? — с тревогой поинтересовался он.

— Нет. Я лишь попрошу вас составить для меня небольшой разговорник и записать имена всех обитателей палаццо, включая кухарку, горничную, прачку, кучера… короче говоря, всех.

— Конечно. А зачем?

— Я хочу с ними пообщаться. С глазу на глаз. Без переводчика.

— Значит, вы и мне не доверяете? — в тоне Доменико прозвучала обида.

— Естественно, — без всякого смущения подтвердил Ардашев.

Собеседник вскипел:

— Графа мог убить кто угодно, но не я! Он мой отец.

— О, я мог бы поведать вам с десяток историй о том, как дети с лёгкостью расправляются с родителями ради состояния! Кстати, о наследстве и покушениях… — медленно, чеканя каждую фразу, произнёс Ардашев.

— Где вы были полчаса назад, синьор Вити?

— Здесь. В лавке. А что? — растерянно ответил тот.

— Я просто подумал, — продолжил Ардашев, не отрывая от него пристального взгляда, — что именно вы могли нажать на спусковой крючок той дамской игрушки, целясь в меня в галерее. У вас был мотив — страх, желание поскорее от меня избавиться.

Секретарь побледнел. Его руки задрожали. Молча, с искажённым от гнева и обиды лицом, он вытащил из кармана смятые банкноты и швырнул их на конторку.

— Забирайте! Мне ничего от вас не нужно!

— Успокойтесь, друг мой, я пошутил, — по-доброму выговорил Ардашев. — Вы же понимаете, что, расследуя преступление, я обязан подозревать всех без исключения.