Книга Миссия в Неаполе, страница 78 – Иван Любенко

— И… и контессу? — робко, почти шёпотом спросил итальянец.

— Прежде всего.

Он удовлетворённо вздохнул, снова спрятал купюры и вымолвил примирительно:

— Тогда ладно. Что вам от меня нужно?

— Давайте на первом листе составим таблицу. В левой колонке — вопрос на итальянском, в средней — перевод на французский, а в правой — произношение, зафиксированное французскими буквами. Вам ясно?

— Да, месье.

— А на следующей странице — полный список всех, кто жил и работал в палаццо на момент гибели графа. С фамилиями и должностями. Доставайте бумагу.

— Я готов.

Ардашев придвинул к себе стул, достал сигарету и, закурив, принялся неторопливо диктовать. Когда перо со скрипом вывело последнюю строку, Клим сказал:

— Мне необходимо опросить швейцара Паскуале Эспозито, дежурившего на посту вечером двадцать шестого числа. Надеюсь, вы мне поможете?

— Безусловно, сударь. Пойдёмте.

Они вышли из лавки в коридор особняка и направились к главным дверям. Там, на пороге, сидел немолодой сухопарый мужчина с лицом, иссечённым глубокими морщинами, как кора старой оливы. Он чистил медную бляху на поношенной ливрее.

Едва завидя господ в вестибюле, слуга мгновенно поднялся и вытянулся, почтенно наклонив седую голову.

— Паскуале, — обратился к нему Доменико по-итальянски. — Этот благородный господин хочет задать тебе несколько вопросов о событиях вторника, когда случилась беда с моим отцом. Ответь ему, как всё было.

Тот прижал ладонь к груди и склонил голову перед незнакомцем.

Клим слегка кивнул и произнёс по-французски:

— Поинтересуйтесь у него, Доменико, действительно ли русский купец переступил порог дома в тот поздний час последним.

Доменико перевёл вопрос. Паскуале тут же заговорил, активно жестикулируя, а секретарь быстро передавал его слова:

— Да, синьор, клянусь Мадонной, это так! Иностранец пришёл около семи вечера с лицом хмурым, как грозовая туча. Из кабинета графа послышался очень громкий спор. А через какое-то время я как раз выбрался на крыльцо покурить… И тут этот здоровяк буквально вылетел из коридора наружу! Он мчался как безумный, тяжело дышал и чуть не сбил меня с ног, — продолжал итальянец. — Я едва успел отпрянуть к стене, а беглец мгновенно скрылся в переулке Семи Скорбей.

— Узнайте у него, — Клим прищурился, — наведывался ли кто-то ещё в палаццо после ухода гостя? Или, может быть, кто-то покидал здание до того, как обнаружили тело покойного?

Когда Доменико истолковал это обращение, Паскуале решительно и непреклонно затряс седой головой. Он прижал руку к сердцу и продолжил с полной уверенностью, а переводчик озвучил сказанное им:

— Нет, месье. Старик божится всеми святыми, что после того русского к парадным дверям никто не подходил и из палаццо никто не выходил, кроме контессы, которая пришла уже после обнаружения графа мёртвым. Он готов подтвердить это под присягой.

Ардашев задумался. Показания швейцара лишь подтверждали версию полиции, загоняя Чаплыгина в капкан. Клим достал из жилетного кармана монету в две лиры и протянул её Паскуале. Тот расплылся в улыбке и поблагодарил.

Повернувшись к Доменико, Клим поинтересовался:

— Скажите, а как мне найти прислугу?

— Кто именно вам нужен? Горничная, кухарка?

— Мне надобно пообщаться со всеми.

Секретарь удивлённо приподнял брови: