Книга Томас Тредд. Мёртвый ход, страница 10 – Роберт Гилберт

— Ваша жена видит в нем покойника, потому что за этим стеклом действительно лежит смерть, – Томас поднял струну к носу. – Запах горького миндаля и старой крови. Он нажал на скрытый шип в орнаменте рамы.

Задняя панель отошла. Между зеркальным полотном и деревянной основой была проложена тончайшая, как папиросная бумага, пластина из свинца, покрытая составом на основе фосфора и белладонны.

— Это не проклятие, милорд. Это медленное отравление воображения. Белладонна расширяет зрачки и вызывает галлюцинации, а фосфор дает это странное, «загробное» свечение, которое проявляется только в сумерках, когда ваша леди расчесывает волосы перед сном.

Томас перевернул раму.

— Но посмотрите на амальгаму. На ней выцарапан рисунок. Изнутри.

На серебристом слое был нанесен тончайший контур человеческого лица – искаженного, с проваленными глазницами.

— Этот рисунок невидим при дневном свете. Но стоит зажечь свечу – и из-за химической реакции с фосфором лицо «всплывает» из глубины стекла, накладываясь на отражение того, кто смотрит в зеркало. Ваша жена видела себя умирающей, потому что кто-то методично втирал этот ужас в её повседневность. Лорд схватился за спинку стула.

— Кто мог…

— Тот, кто подарил ей это зеркало. Тот, кто знал, что через месяц такой «терапии» она подпишет любые бумаги, лишь бы её увезли из этого дома. Посмотрите на петли рамы, милорд. Они смазаны свежим маслом. Кто-то вскрывал его вчера, чтобы обновить слой белладонны. Томас взял тряпку и одним движением стер амальгаму вместе с нарисованным кошмаром.

Стекло стало просто стеклом – прозрачным и пустым.

— Вещи – это сосуды, – старик посмотрел на Рэдклиффа. – Вы наполнили свой дом золотом, но забыли проверить, чем пахнет воздух. Зеркало теперь чисто. Но я не уверен, что чист ваш дом. Томас вернулся к своим часам.

— С вас две гинеи. Одна за ремонт стекла, другая – за то, что я не спросил, почему ваша подпись на векселе мастера по дереву так похожа на почерк вашего поверенного. Когда лорд ушел, Томас долго смотрел на свои руки. Они пахли белладонной и вековой пылью. Он знал: зеркала не лгут, они лишь показывают то, что мы боимся увидеть в самих себе.

Вещь: Зеркало – это тихий свидетель, который всегда на стороне того, кто им владеет. Оно не обладает памятью, но способно хранить яд, подмешанный в правду. Когда отражение начинает пугать, виновато не стекло, а свет, в котором на него смотрят, и те, кто стоит за спиной.

Декабрьская ночь в Лондоне была черной и вязкой, как деготь. В лавке Томаса на полках дремали фарфоровые пастушки и латунные секстанты, а в центре, под конусом света от лампы, стоял шахматный конь.

Фигура была вырезана из бивня мамонта – тяжелая, с желтизной прожилок, пахнущая временем и морозной землей.

— Мой брат проиграл за этой доской всё: поместье, конюшни и, наконец, собственную жизнь, – посетитель, бледный офицер с пустой штаниной, прислонил костыль к прилавку. – Он застрелился вчера после партии с «Черным Магистром». Но перед смертью он кричал, что фигуры ходят сами. Что слоновая кость теплая, как человеческая плоть. Томас взял коня. Он не стал разглядывать резьбу. Он положил фигуру на аптекарские весы. Стрелка дрогнула и замерла. Затем старик достал из-под прилавка чашу с горячей водой и опустил коня в нее.