Книга Мельница ангелов, страница 23 – Андреас Грубер

На фото была запечатлена группа людей самых разных возрастов, каждый либо в костюме, либо в вечернем платье. В центре первого ряда сидела Линда Боман в коктейльном платье на тонких бретелях. Рядом стояла женщина, которую Хогарт знал.

— Это ведь супруга прокурора Хаузера?

Боман удивленно посмотрела на него:

— Вы знаете Фридхельма Хаузера?

— Он… — Хогарт осекся. — Его жена ремонтирует свой автомобиль в моей мастерской.

— Как тесен мир, — усмехнулась Боман. — Ректор Приола наверняка упомянул об этом, ведь он придает этому большое значение: среди студентов есть не только художники по призванию, как я их называю, но и несколько представителей известных семей. Анна Хаузер — как раз одна из них. Она посещает мои курсы уже много-много лет.

Анна Хаузер? Эту женщину действительно так зовут? Теперь он не имел права на ошибку. Главное, чтобы у нее вообще были водительские права.

— У академии хорошая репутация, — попытался он польстить Боман.

— Да что вы! — Она пренебрежительно махнула рукой. — Дело скорее в том, что живопись — это просто увлекательное и притягательное ремесло, независимо от происхождения.

— Как вы пришли к живописи? — прервала ее Татьяна.

— Не хочу вас утомлять, дитя мое, достаточно сказать, что я испытывала такой же порыв, как и вы, но никогда не стремилась к карьере или созданию работ для других, а просто хотела выразить себя. Моя мотивация отличалась от вашей: для меня был важен не сам творческий процесс, а освобождение. Разницу трудно объяснить. В любом случае я изучала искусство, писала диссертацию о Дали, работала ассистентом в академии и к тридцати годам выплеснула из себя все идеи и впечатления, чтобы — как я всегда говорю — стать полноценным человеком. Со временем стремление к живописи угасло, и я все больше и больше посвящала себя студентам.

— Вы почувствовали, что выгорели? — спросила Татьяна.

— Выгорела? — Боман задумалась. — Нет, это не совсем то слово. Скорее, внутри у меня стало пусто. Но пусто — в смысле завершенности. Знаете выражение: рисовать, чтобы жить? К тридцати годам все мои проекты были завершены.

Я исчерпала все темы, которые занимали меня всю жизнь. Как точно сказал Арнольд Шёнберг, искусство рождается не из умения, а из необходимости. А у меня больше не было необходимости рисовать. Осталась лишь возможность передавать накопленный опыт студентам — в лекциях, семинарах, курсах и практических занятиях.

Хогарт по нерешительному взгляду Татьяны понял, что она не знает, стоит ли задать вопрос или нет, но Боман избавила ее от сомнений:

— Спрашивайте.

— Я не уверена… но мне кажется, вы чувствуете легкую горечь из-за того, что утратили эту внутреннюю необходимость рисовать.

Боман рассмеялась, и в ее смехе Хогарт услышал, что в этой женщине нет ни капли горечи, несмотря на то что ей предстояло провести остаток жизни в инвалидном кресле.

— Горечь — неподходящее слово, — ответила Боман. — Но вы уловили тонкий нюанс, который мало кто замечает во мне. Даже если на первый взгляд это не так очевидно, я человек, который с трудом доверяет другим. Я не люблю идти на компромиссы и привыкла все подвергать сомнению — что тоже создает немало сложностей.

— Но если что-то не подходит, от этого нужно избавляться, — согласилась Татьяна.

— Разумеется. Многие мои коллеги — одинокие, замкнутые художники — таскают с собой все свои воспоминания и переживания и в конце концов уносят их в могилу. В этом смысле я — скорее исключение для академии.