Книга Операция «Лиссабон», страница 118 – Валерий Шарапов

— Будете? — предложил он.

— Конечно, — нетерпеливо ответила женщина. — Я так люблю кофе. Сто лет не пила.

Контрразведчику нужен был положительный контакт, показывающий неформальность их встречи. Он достал пачку сигарет. Ошибиться сложно, это было «Золотое руно». Из пачки доносился яркий пряный аромат, напоминающий сладкую ваниль и что-то похожее на желтую сливу с толикой абрикоса. Женщина с благодарностью взяла сигарету.

— Светлана, скажу вам честно, обвинение вас в измене Родине держится только на ваших признательных показаниях.

Людям свойственно верить, когда им говорят слова «скажу вам честно» или «буду с вами искренним». Во-первых, честность ассоциируется с положительными качествами, такими как надежность и порядочность. Когда человек заявляет о своей искренности, он пытается создать образ честного и открытого собеседника, что автоматически вызывает у нас больше доверия. Во-вторых, использование таких фраз помогает снизить напряжение и создать атмосферу доверия, что облегчает коммуникацию.

В ответ женщина торжествующе улыбнулась, контрразведчик подтвердил то, о чем она уже сама догадалась.

— Значит, расстрел мне не грозит? — заговорщицки, даже немного заигрывая, спросила Светлана.

— Он и раньше не грозил. Суд у нас в стране гуманный. Женщин не расстреливают. Дают пятнадцать лет, и все.

Улыбка сбежала с лица задержанной.

— Другое дело статья 154 «Спекуляция». То есть скупка и перепродажа товаров или иных предметов с целью наживы, в виде промысла или в крупных размерах. Вот по ней предусмотрено наказание лишением свободы на срок от двух до семи лет с конфискацией имущества. Сорок четыре драгоценных камня — это особо крупные размеры. В вашем случае мы легко докажем, что вы их получили от Михаила из Козловки. Это значит, группа, и срок однозначно семь лет.

— Все равно не пятнадцать, — со злостью бросила женщина.

Это было то, что он и планировал — вывести ее из себя. Ее надо разозлить, очень сильно разозлить. Это должна быть всепоглощающая злость на всех, подкрепленная яростью. На кого направить эту гремучую смесь, он хорошо знал.

— Разумеется, — согласился Купцов. — Только обвинение в шпионаже никуда не денется, смею вас заверить. Мы будем копать и за семь лет обязательно найдем доказательства. Обещаю вам. Это моя работа, и я умею работать хорошо. Так что к своим тридцати годкам добавь сначала семь, а потом еще пятнадцать. Что будет с твоим здоровьем, шелковистой кожей, ровными белыми зубками, густыми волосами?

— Что ты хочешь?

Они незаметно перешли на «ты», значит, сблизились. Если в ее словах был бы хоть миллиграмм яда, подполковник уже бы корчился в судорогах.

— Другое дело Гена, твой любимый муж. Он в такой же ситуации, только без бриллиантов. Нам придется его выпустить. Дело об измене будет расследоваться дальше, только он будет на свободе. К драгоценностям он же не имеет никакого отношения и страшно изумился, когда узнал, что ты от него их скрыла.

Виктор Иванович сделал паузу, чтобы она осознала ситуацию, и продолжил:

— Что-то мне подсказывает, что он все-таки найдет способ, чтобы благодаря американцам скрыться от сурового правосудия из страны. А там его ждет крупная сумма денег. Так?

Короткий вопрос прозвучал резко, как выстрел. Выстрелы в упор, как правило, смертельны.