Онлайн книга «Секретная глушь»
|
— Вы позволите, Глеб Максимович? Я буквально на минуточку. — Сделайте милость, Авдотья Ильинична. В обеих руках женщина держала через полотенце, чтобы не обжечься, алюминиевую кастрюлю, судя по всему, полную. — Щей вам наварила, Глеб Максимович, — сказала Авдотья, неприязненно покосившись на узелок с пирожками под папкой. — А то вы все всухомятку да всухомятку. Даже не спорьте, это от всей души, назад не понесу. Супчик свежий, наваристый, вечером сварила, уж не откажитесь принять. Куда кастрюлю поставить? — Господи, Авдотья Ильинична, ну зачем? Спасибо вам огромное! На стул поставьте, если несложно. Авдотья поставила кастрюлю, выпрямила спину. Можно сказать, полку претенденток на «высокое звание» явно прибывало. Бабы в деревне были разные, на любой вкус и цвет. Впрочем, с цветом, пожалуй, нет. Цвет у всех был один, серый — от беспросветной жизни, от утрат и несбывшихся ожиданий. — Вы не бойтесь, Глеб Максимович, не буду вам докучать, пойду, мне еще на работу бежать. Вы только обязательно сегодня съешьте супчик, а то испортится. Ну, если уж совсем никак, то уберите в холодный погреб, а завтра доешьте обязательно. А еще, очень вас прошу, постарайтесь воздерживаться от пирожков, больше налегайте на супы — они полезнее для желудка. Да и для фигуры, как видите… Авдотья тоже ушла эффектно, словно с театральной сцены. А Глеб подумал, что в его работе не все так уж и беспросветно. Но и неловкость приходилось испытывать. С первого дня в этой деревне он стал объектом пристального внимания. Бабы не давали прохода, чуть ли не в окна заглядывали. Конечно, многие знали, что такое гордость и достоинство, но все равно назойливых дам было предостаточно. Предлагали сделать уборку в доме (и одной это даже удалось), вскопать и окультурить огород. Одна бесцеремонная особа по имени Зинаида полезла в его отсутствие чинить его прохудившуюся крышу, а когда он возвращался с работы, свалилась практически ему на голову! Момент был щекотливый, Зинаида, к счастью, не пострадала, только испугалась. Крыша после этой починки еще больше прохудилась, пришлось латать самостоятельно. Соседка Матрена, наблюдавшая эту «эпическую» картину, злобно смеялась… Было время навести порядок в шкафу. Его предшественник Крутарь, погибший, как говорили, при исполнении служебного долга (слово «героически» при этом не использовали), накопил целый ворох макулатуры. Увы, задумка, к сожалению, осталась нереализованной, потому что в дверь опять постучали. «Ну хватит!» — мысленно взмолился Глеб. Он не успел отозваться, как вошел председатель сельсовета Карпов — приземистый седоволосый 55-летний мужик с густыми неухоженными усами. Ватная черная безрукавка поверх рубахи была его своеобразной униформой — ни в чем другом Егора Васильевича не видели. — Позволишь, Максимыч? — буркнул он. — Хоть у тебя минутку посижу, а то надоело с этими бестолочами ругаться… — Со мной не будете ругаться? — усмехнулся Глеб. — Да о чем с тобой ругаться? — отмахнулся Карпов. — Ты нам дорогу в деревне не сделаешь, водонапорную башню не починишь, агронома не найдешь… Ты этой ночью молодцом выступил — чего мне с тобой ругаться? — Угощайтесь, — предложил Глеб, убирая папку с узелка. — Вот это дело, — одобрил Егор Васильевич, мгновенно схватил пирожок и с жадностью зачавкал. — Не иначе Евдокия напекла? Ты с ней осторожнее, баба мягко стелет, а вот заарканит — оглянуться не успеешь, как в кабалу попадешь. |