Книга Жаркая зима, страница 24 – Сергей Иванович Зверев

— Принято. Бронетранспортер приближается к стоянке с севера. Время прибытия — пять минут. Они сканируют местность.

Лонгшот доложил с крыши двухэтажной технической постройки. Смит поднял голову. Сквозь зеленый свет прибора ночного видения он заметил на северной стороне стоянки две светящиеся точки — фары бронетранспортера. Белый свет резал сумерки, шарил по ангарам.

— Всем замереть. Никаких движений. Дайте им пройти.

Смит отключил прибор ночного видения. Зеленый мир погас. Глаза на секунду ослепли — только серая, почти черная пелена. Луна пряталась за облаками. Фонари на стоянке не горели. Он прижался спиной к передней стойке шасси центрального Ту–160М. Лопатки застыли от холода, чувствовавшегося даже сквозь плотную ткань камуфляжа. Снег под ногами хрустнул, когда он перенес вес на левую ногу. Смит замер, боясь повторного звука.

Гул дизеля нарастал. Смит слышал его все отчетливее — ровный, низкочастотный, с металлическим призвуком гусениц, лязгающих по бетонным плитам. Вибрация прошла через подошвы обуви, по позвоночнику, через прижатую к металлу спину. Он дышал через раз — короткий вдох, долгий выдох. Пар изо рта вырывался тонкими струйками. Смит прижал рукав ко рту, чтобы снизить тепловой след.

— Пятьдесят метров, — шепнул Лонгшот. — Движутся параллельно стоянке. Башня вращается.

Смит медленно повернул голову вправо, не отрывая спины от стойки шасси. Он увидел БТР–82. Тот полз вдоль западной границы стоянки. Башня поворачивалась — сначала в сторону ангаров, потом в сторону самолетов. Прожектор шарил по корпусам Ту–160М. Белый луч скользнул по крылу центрального самолета, спустился к фюзеляжу, уперся в стойку шасси.

Смит перестал дышать. Грудная клетка замерла, воздух застрял в горле. Луч прошел в двадцати сантиметрах от его плеча. Осветил заряд, прикрепленный к лонжерону. Смит заметил, как маскировочная лента прикрывает красный светодиод. Луч ушел дальше. Скользнул по правому крылу, по пустым пилонам, уткнулся в ангар. Задержался на две секунды. Переместился на юг.

Бронетранспортер остановился в пятидесяти метрах от центрального Ту–160М. Двигатель работал на холостых — гул стал тише. Из башни высунулся силуэт — командир отделения. Смит разглядел зимний костюм, ушанку, автомат на шее. Человек смотрел в сторону коллектора. Рука командира потянулась к рации. Губы зашевелились — слов Смит не слышал. Но интонация угадывалась: спокойная, докладная. Человек убрал руку, осмотрелся еще раз.

Голос, усиленный динамиком, донесся через морозный воздух:

— Стоянка чисто. Взрывы продолжаются в восточном секторе. Возвращаюсь.

Силуэт исчез в башне. Бронетранспортер развернулся на месте. Смит услышал, как колеса провернули снег, обнажив бетон. Дизель взревел. Машина пошла на север, к выезду со стоянки. Свет фар удалялся. Гул стихал. Смит выдохнул — воздух вышел сквозь стиснутые зубы, превратился в густое облако пара.

— Продолжаем. Но быстрее. Они вернутся через сорок минут.

Он включил прибор ночного видения. Мир снова стал зеленым.

— Риг, — позвал он. — Последняя проверка. Потом — видео.

Смит глянул на таймер планшета — 17:30. Он сбросил рюкзак на бетон. Достал спутниковый терминал в ударопрочном корпусе оливкового цвета. Размером с книгу, с выдвижными панелями. Достал камеру на легком штативе.