Книга Без страха и упрёка 3, страница 52 – Андрей Земляной

Ротшильд вспомнил человека и кивнул.

— Хороший специалист. Помню его по контракту в Намибе. Подготовьте его. Но сначала покажите мне предложение для Москвы. Оно должно быть настоящим. Если русские согласятся завтра, мы должны иметь хотя бы теоретическую возможность выполнить то, что обещали.

Хейл собрал бумаги.

— Комплектный завод, высокоточное оборудование, измерительное хозяйство, финансирование. Сделаю предварительную схему к утру.

— Не к утру. Сделайте нормально. У русских хватает людей, способных отличить серьёзное предложение от приманки.

Когда сотрудники ушли, Энтони ещё некоторое время сидел один.

На столе оставалась фотография разрушенного бетонного сооружения под Винницей.

Он снова посмотрел на неё и придвинул ближе, склоняясь над фото.

Не бомба беспокоила его больше всего.

До сих пор почти каждая система власти строилась с предположением, что верхний этаж можно защитить лучше нижнего. Солдату давали окоп, генералу — бункер, правительству — ещё более глубокий бункер. Различалась толщина бетона, но сам принцип оставался неизменным.

А русские сломали сам принцип.

В тот же день совершенно другой доклад о Виннице лежал на столе у Стюарта Мензиса.

Начальник Секретной разведывательной службы прочитал его заранее и теперь слушал сотрудника технического отдела, который пытался осторожно отделить известное от предположений.

— Если германское заключение передано нам без серьёзных искажений, — объяснял тот, — русские использовали проникающий авиационный боеприпас весьма значительной мощности. Мы пока не можем сказать, что именно обеспечило проход через защиту и насколько результат повторяем. Но немцы отнеслись к угрозе достаточно серьёзно, чтобы начать проверку других командных сооружений.

Мензис перелистнул несколько страниц.

— Меня больше заинтересовала эта строка. Вы считаете, что Винница была не первым применением?

Сотрудник осторожно кивнул.

— Есть несколько сообщений с русского фронта о необычных разрушениях укреплений. Раньше они не складывались в единое целое. После Винницы аналитики посмотрели на них ещё раз. Ничего доказанного, но возможно, советские инженеры испытывали разные специальные боеприпасы уже несколько месяцев.

Рядом сидел подполковник Ричард Хейворд, которому до начала войны приходилось работать в Восточной Европе. Он не вмешивался, пока Мензис не повернулся к нему.

— Через две недели вы едете в Москву.

Хейворд не удивился. Его уже предупредили, что готовится назначение, хотя задачи до сих пор не называли.

— Под дипломатическим прикрытием?

— Да. Посольство получит все необходимые бумаги, а вы получите агриман Фрин-офиса. Официально вы будете заниматься обменом военной информацией и рядом технических вопросов. Это не должно выглядеть необычно: сейчас между нами и русскими достаточно дел, чтобы ещё один офицер никого не удивил.

Мензис закрыл доклад.

— Меня интересует не сама бомба как кусок металла. Даже если вам каким-то чудом предложат посмотреть на неё, вы вряд ли сможете вынести из комнаты достаточно, чтобы построить такую же. Нам нужно понять систему. Кто ставит задачу, где проходят испытания, какие учреждения участвуют, насколько быстро опытное изделие превращается в серийное.

Хейворд задумался.

— Я уверен, сэр, что русские подобные сведения охраняют значительно лучше, чем обычную военную информацию. После начала войны они стали немного более открытыми с нами, но только там, где сами видят прямую пользу.