Книга Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель, страница 95 – Адриана Вайс

Пока Льюис занимается подсчетом убытков и планирует восстановление, мы с Тиареном запираемся в его импровизированной лаборатории, пропахшей травами и снадобьями — чтобы изучить наши «трофеи» из огня. Особенно нас интересует та самая мазь.

Тиарен несколько дней колдует над пострадавшими горшками, бормочет заклинания, капает реагентами, нюхает, растирает между пальцами. Я терпеливо жду, иногда пытаясь помочь — перетереть какие-нибудь корешки или разлить что-то по склянкам. Наконец, он выносит вердикт.

— Это поразительно, леди Айлин, — говорит он, с благоговением глядя на темно-янтарную, густую массу в горшке. — Огонь не испортил наши мази. Он их… преобразил!

— В смысле? Мази стали лучше? — я нетерпеливо наклоняюсь над горшком. Запах действительно стал гуще, насыщеннее.

— Не просто лучше, — качает головой Тиарен, и в его глазах горит огонек исследователя. — Жар подействовал как… как алхимический тигель. Он сконцентрировал масла и эссенции трав и смешил их вместе.

— Ого! Звучит внушительно, — присвистываю я. — И что это дает на практике?

— На практике? — Тиарен берет крохотную капельку мази и растирает на тыльной стороне моей ладони. Я чувствую приятное, глубокое тепло, которое быстро расходится под кожей. — Во-первых, она впитывается почти мгновенно и проникает гораздо глубже. Во-вторых, их действие усилилось многократно. Эффект разогревающей мази проявляется уже через пару мгновений, а обезболивающая и противовоспалительная начинают действовать в течение нескольких минут. Это, конечно, все еще не магия, но уже очень достойная замена для тех, кто не может позволить себе много заплатить за лечение. И это не говоря о том, что эффект держится намного дольше.

— То есть… это теперь какая-то супер-мазь? — мои глаза округляются.

— Можно сказать и так, — серьезно кивает Тиарен. — Думаю, если мы поэкспериментируем и сможем повторить такой эффект искусственно, то точно заинтересуем своей продукцией очень многие крестьянские поселения. Так что эта партия, что уцелела… она бесценна.

От этой идеи у меня аж дух захватывает. Естественно, мы сразу же берем ее на карандаш. Признаюсь, я и раньше возлагала большие надежды на всякого рода мази, крема и косметику, но сейчас даже сам случай подтвердил, что мы на правильном пути.

Однако, если с мазями все понятно, то что делать с карамелью? Той самой, твердой, что получилась из сиропа? Теперь ее у нас не так уж и мало — целая бочка, не считая той что слегка подкоптилась и карамель в ней осталась тягучей, не успев кристаллизоваться.

Глядя на застывшую массу, я решаю провести «полевые испытания». Откалываю небольшие кусочки от застывшей массы и выхожу на улицу, где играют дети и сидят на завалинках старики.

— Эй, ребятня! Угощайтесь! — кричу я, протягивая ладонь с блестящими янтарными осколками.

Дети сначала смотрят с недоверием, потом самый смелый мальчишка берет кусочек, осторожно кладет в рот и… его глаза распахиваются от удивления.

— Твердая! — выдыхает он, пробуя раскусить. — И сладкая! Очень!

Остальные тут же налетают, разбирая угощение. Слышится восторженное хрумканье и смех. Даже старики, получив по кусочку, удивленно цокают языками.

— Какая сладость то диковинная, — бормочет одна старушка, рассасывая карамельку. — Обычно леденцы медовые делают, или пастилу фруктовую, а так чтобы из сахара… дорогой он слишком для таких удовольствий.