Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 126 – Яна Смолина

Ставший мне родным Тальдаро преобразился за эти годы. Помимо нашей фабрики появились другие, что не могло не радовать. Вовсе не хотелось становиться всесильным монополистом и ограничивать людей в выборе.

Облик города тоже изменился. Дамы в пышных платьях с корсетами хоть и встречались на улицах и салонах города, но всё больше на смену устаревшим фасонам приходила мода нового времени. Женщины и мужчины более осознанно изучали вопросы стиля, типажа, и сочетания цветов, выбирая среди множества костюмов и платьев те, что выгодно подчёркивали достоинства и скрывали недостатки внешности.

Я не могла не радоваться, что достигла этой своей цели. Но кое-что всё же осталось без ответа.

Как бы я ни старалась, узнать, что за порочная страсть обуяла в своё время Гильермо Салеса, так и не смогла этого сделать. Матерью Хорхе Гарсия могла оказаться как знатная дама, так и несчастная из публичного дома. Возможно, Гильермо встретил ту женщину где-то на чужбине, не подозревая, что преступная случайность могла стоить миру, в котором он жил, завоёванного с таким трудом благополучия.

Ритуал возрождения книги Тени из огня тоже оставался тайной. Но бояться и ждать, что кто-то когда-нибудь вновь осмелится оживить страшную силу, больше не имело смысла. Алессандра уничтожила возможный путь зла из преисподней к людям, и теперь события в подвале фабрики, произошедшие семнадцать лет назад, канули в Лету, став навсегда частью безвозвратной истории.

Я положила на земляной холмик букет сухоцветов, перевязанных белой лентой, и посмотрела на Диего. Он сосредоточенно глядел перед собой, погружённый в собственные мысли. Пришлось поцеловать его в щёку, чтобы ожил. Мужчина едва ощутимо вздрогнул и прижал меня крепче.

— Этот старый пёс даже при смерти думал о работе, – проговорил он, смахивая тоскливые мысли. – Лучано рассказывал, что когда пришёл доктор, Пабло вместо жалоб на здоровье, требовал от него записывать, как и что подключать в его новой машине. Он знал, что умирает, но волновало его не это, а работа, которая рисковала пропасть. Сумасшедший.

— Неужели? – я глянула на корсара с насмешкой. – Не в том ли смысл жизни, мой дорогой, чтобы после нас осталось что-то хорошее, важное, полезное? Пабло можно понять.

Я посмотрела на камни с грустью. Мы постояли ещё, а когда, попрощавшись мысленно с дорогими людьми, развернулись, чтобы уходить, Диего кое-что вспомнил.

— Кстати, – заговорил он, роясь в кармане. – Тут тебе письмо.

Мужчина вынул немного помятый конверт и протянул мне.

— От кого? – спросила настороженно, потому что не ждала писем.

Диего не ответил. Мотнув головой, он указал мне на подпись, и я опустила взгляд. А когда прочитала выдуманные семнадцать лет назад имена, едва не лишилась чувств.

— Это от Горацио с Анжелой, – проговорила отяжелевшими голосом и, ощутив, как вспотели пальцы, не без усилия растерзала конверт.

На лице моём все те минуты, что я читала ровные буквы, выведенные рукой образованного аристократа, прыгали эмоции от восторгов до взволнованных вздохов. Когда же я дочитала до конца, силы меня покинули, и мне потребовалось крепче прижаться к мужу.

Я забыла думать о ребятах за эти годы. Поначалу ждала весточки, а потом смирилась. Всякое бывает. Они ведь отправились в трудный путь. И какое счастье, что их жизнь всё же сложилась.