Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 1 – Яна Смолина

Летний зной с каждым днём уступал место осенней свежести, и мне ужасно хотелось окунуться, наконец, в букет ароматов этого волшебного сезона. Иссохшие за лето реки наполнились водой, как и колодца, где в самые жаркие и сухие дни едва получалось набрать хотя бы пару стаканов живительной влаги.

Лавки зеленщиков ломились от овощей и фруктов, а в меню моей кухни возникло немало новшеств, и я с аппетитом и с радостью первооткрывателя вкушала их.

Прошла уже неделя с тех событий, и меня тянуло на волю. Мрачные стены дома Салесов сдавливали, не давая вдохнуть полной грудью. Хотелось бежать оттуда, скрыться от воспоминаний того страшного дня, поверить, что всё закончилось и теперь обязательно наладится. Утерянный перстень так и канул в безвестность. В надежде, что жуткий мистический артефакт оставил меня в покое, я старалась не думать больше о нём.

— Доктор велел лежать! – возмущалась Рита, когда после обеда я примеряла укороченный жакет с широким воротом поверх одного из выходных платьев. – Не бережёшь себя!

— Если много лежать, пролежни будут, – парировала я, очередной раз оставив дуэнью в замешательстве. – У меня очень много дел, Рита. И они не станут ждать.

Женщина всплеснула руками. Ну а что ещё она могла сделать? Ей давно пришлось смириться с тем, что после обморока на похоронах Карлоса к ней вернулась другая Марлен, с которой бесполезно было спорить.

Спустившись со ступеней крыльца, я с наслаждением втянула воздух, сомкнула веки. Наверное, в каком бы мире ты ни оказался, приближение осени ощущаешь на ментальном уровне. Уже не так жарко, но ещё рано, чтобы утепляться. А природа вокруг беспокойно трепещет, сигнализируя тебе чуть подёрнутыми желтизной листочками и травинками:

«Я почти готова, созрела, чтобы отдать часть себя миру и уйти на покой до весны. Весной всё начнётся сначала, а пока не наступило равноденствие, наслаждайтесь солнечными днями, моей любовью и щедростью.»

"Равноденствие" – мысленно повторила я. И ускорила шаг. Настроение разом испортилось.

Можно было взять кеб, но мне требовалось впустить движение в свою жизнь. Я прошла квартал, свернула на Тисовую улицу, и всякий, кто встречался мне на пути, здоровался и спрашивал о самочувствии. После пятого пересказа всех событий пожалела, что не срезала путь, но всё же я радовалась. Пусть так. Я привыкла к этим людям, полюбила их, и лишь неполное восстановление после травмы объясняло мою усталость.

— Мадам Салес! – донёсся с самого верхнего этажа каменного дома голос Дульчи – женщины, знавшей всё обо всех в радиусе трёх близлежащих улиц. – Вы, я смотрю, ожили. Слава Пресвятой!

Женщина встряхнула простыню, которую вешала после стирки на протянутую меж домов верёвку. Ловкие движения её рук завораживали.

— Устала лежать, дорогая Дульча, – ответила я ей, прикладывая ко лбу ладонь, чтобы закрыться от солнца. – Как ваша матушка?

— О, она прекрасно, насколько может чувствовать себя человек, который не помнит никого из родных и целыми днями смотрит в окно. Но сегодня я приготовила чироцци, и она поела. Это праздник, мадам. Передавайте привет Аньоло и напомните, что он обещал моей Сильвии отрез на платье для её первой службы.

— Обязательно напомню. Прощайте и будьте здоровы.