Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 120 – Яна Смолина

В горе и в радости, в болезни и здравии мы будем рядом мыслями и сердцем.

* * *

В моём прежнем мире для всякой сложной вещи существовало руководство пользователя или инструкция, где на последних страницах имелось указание о способах утилизации. Конечно, мало кто следовал этому пункту, сбрасывая в общий контейнер вышедшие из строя бритвы и аккумуляторы. Но, главное – предупреждение имелось. Остальное на совести пользователя.

К несчастью, никакой информации о том, как уничтожить книгу Тени, чтобы больше никто и никогда не мог ею воспользоваться, я не нашла. И памятуя об опыте несчастного Гильермо, предавать фолиант огню не торопилась. Вдруг он возникнет опять в неожиданном месте, как перстень. Который канул в преисподнюю вместе с Фридой.

Книга могла призвать силу кольца, начать сначала то, что с таким трудом удалось остановить. И меньше всего мне хотелось, чтобы она оставалась в моей семье.

Местное писание сообщало, что много сотен лет назад, когда ведьма захватила власть и превратила в ад жизнь людей, тем не оставалось ничего другого, как поверить в высшую силу. Беда заставила их создать себе божество, способное защитить их, когда человек бессилен. И такой чистой была эта вера, что Пресвятая Алессандра спустилась к ним с небес и силой духа своего отбросила ведьму далеко в горы, а вокруг поселения взрастила стену. Ведьма, как ни пыталась, не могла проникнуть сквозь преграду. Оказавшись вновь отделённой от людей, она вскоре умерла, лишившись питательного источника – человеческой боли.

Тогда же люди стали возводить церкви во имя Пресвятой матери.

Стоит отметить, что у Алессандры и Хосе не было детей. Но каждый, кто верил в неё, считал светлый дух своей прародительницей, а потому не при жизни, но после смерти Алессандра всё же стала матерью. Для всех.

Я редко бывала в местном храме, считая кощунством прикидываться верующей в то, во что я не могла поверить. Потому что бог един, и другого невозможно было принять. Но сложные времена всегда требовали решительных мер. А потому, переступив через себя, в один из дней я шагнула за порог городской церкви Тальдаро.

В первый раз я была здесь по случаю свадьбы четы Аньоло. Но в той суматохе совершенно не получалось должным образом оценить фасады и убранство церкви. Теперь времени у меня было предостаточно.

Похожая на готические базилики, тянущиеся к небу своими шпилями, постройка из тёмного камня, внушала трепет. Изнутри стены её украшали умелые фрески и витражи. По лавочкам с двух сторон от центрального прохода сидели люди. Казалось, они дремали. Но я уже знала – так молились местные. Они как бы говорили с богом мыслями, и для этого не требовалось приближаться к иконам, кланяться им, осенять себя знамением. Знамение имелось. Но его применяли лишь в крайних случаях. В особенности, когда происходило что-то вопиющее.

Мои шаги по каменным плитам гулко отдавались эхом от стен и мраморных колонн всё то время, пока я подходила к алтарю. Оттуда, сложив губы в лёгкой полуулыбке, на меня смотрела совсем молоденькая девушка, изображённая умелым мастером мозаики на стене под большим витражным окном. Её шоколадные локоны с рыжеватыми переливами покрывал чёрный кружевной платок. Вспомнив о местных порядках, я поспешно подхватила свою шаль и набросила её на волосы.