Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 101 – Яна Смолина

— Полагаю, кое-кто желает разделить участь грязного пирата на площади? – спросил Адриан, не оборачиваясь. – Это можно быстро устроить, сеньора Салес. Но в другой раз. Ведь сегодня у нас праздник. И ради такого случая я лично зачитаю приговор.

Он злорадно оскалился, развернулся и поспешил покинуть балкон, а вскоре я увидела, как со стороны башни, по той самой дороге, по которой я пришла сюда, ведут человека. Он спотыкался и падал, его грубо поднимали, встряхивая, и заставляли идти дальше, а ветхая одежда, которая чуть прикрывала измождённое, израненное тело, едва держалась на нём.

Лицо его было изуродовано и залито кровью, чёрные волосы липли к нему, застилая глаза. Я видела лишь звериный оскал, полный боли, ненависти и отчаяния. И настолько мучительным было это зрелище, что заболело сердце.

Сомнений не оставалось. В крупном, плечистом человеке, лишившемся силы и влияния, я узнала его.

Диего возвели на промокший от дождя эшафот, по которому скользили его босые ноги, и когда палач взялся за торчащий из плахи топор, все затаили дыхание. В ту же минуту к калитке приблизилась карета, стих шум шагов сопровождавших её солдат.

Человек в парике и чёрной судейской мантии, страшнее которого я не могла себе вообразить, издевательски медленно вышел на середину площади и остановился около фонтана. Он держал в худых руках скрученный документ, в котором я видела смерть моего корсара. Когда судья расправил листок и приготовился читать, притихли даже дети горожан, собравшихся на площади.

— Граждане Тальдаро, – раздался в тишине голос Фернандо, – сегодня на ваших глазах восторжествует справедливость. Тот, кто обманом захватил власть в нашем государстве, кто держал людей в страхе и пользовался своим положением в собственных гнусных целях, будет казнён.

Пришлось подождать, когда утихнет рокот. Люди изумлённо переглядывались, а кто-то даже принялся возмущаться и свистеть. Но когда судья поднял руку, шум потихоньку стих.

— Ваш славный Диего Борджес, – мужчина полоснул взглядом несчастного, со связанными за спиной руками, – очень умело воспользовался тем, что вы устали и желаете перемен. Он дал вам их, но вместе с этим принёс много скорби. Вы думаете, налоги, что вы отдаёте в казну, поступают на нужды города? Нет! Диего Борджес обогащался все эти годы за ваш счёт, а вы умирали от голода и болезней в нищете! Да-да! – он активно закивал, наблюдая смятение и растерянность в лицах людей. – Но сегодня тот, кому принадлежит власть по праву рождения, кто все эти годы вынужден был скитаться в ожидании правосудия, явился к нам, чтобы положить конец бесправию Борджеса и подарить каждому из вас достойную жизнь. Ваше Высочество! – обратился он к закрытой карете ещё громче, отчего голос начал срываться, – мы все ждём вас! Объявите приговор мятежнику, который мучил и изводил людей все эти годы! И пусть его подлая кровь, что прольётся здесь, станет символом перемен на пути к процветанию нашего государства!

Судья склонился так низко в почтительном реверансе, что почти достал рукой до земли. В ту же минуту дверца кареты скрипнула, и из неё вышел мужчина.

Толпа замерла. Никто не решался заговорить, и в тишине слышны были лишь тяжёлые, хлюпающие по мокрой каменистой дороге шаги.

Когда, взойдя по ступенькам эшафота, человек остановился почти вплотную к судье, тот осмелился, наконец, поднять голову.