Книга Соседские войны, страница 40 – София Чар

Казалось, расслабилась я всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы я уснула, за что поплатилась на первом же ухабе, чуть не прикусив язык. Н-да, проспать остановку с такой дорогой мне не грозило. Зато уже скоро начал грозить попроситься на волю скудный завтрак. Какие там американские горки, товарищи! Отечественные дороги — это вам и аттракцион, и квест: найди следы весеннего ремонта, и головоломка: маршрутка рассыплется сейчас или во-о-он у той ямки?..

К концу поездки я точно поняла, что ненавижу и Дубовский парк, и нашего ректора, и весь автодор. Безумно и тихо ненавижу, хотя некоторые из пассажиров ненавидели громко и выразительно, желая последним прогуляться по анатомическим маршрутам и в аду кататься на тех дорогах, что они так браво ремонтируют. За последнее я, вываливаясь на своей остановке, была готова голосовать и руками и ногами.

— О, привет!

От жизнерадостности голоса Надюхи я на миг ощутила себя Халком. Маша, крушить! Впрочем, сил на крушить не осталось, пришлось отделаться предельно грозным зевком.

— А ты чего на этой развалюхе-то ехала? — не прекращала убивать меня рыжая, махнув куда-то в сторону. — Там же нормальная дорога есть, нужно только пройти… А я, что, тебе не сказала?

Да, да, судя по тому, как виновато шмыгнуло носом это стихийное бедствие, на моем лице более чем четко пропечаталось, что я хотела с ней сделать. А, хотя, нет, почему только «хотела»? Сделаю…

— Да и здесь дорога классная. Мы по ней и домой поедем. Я тебе сто-о-олько всего рассказать хочу… — мстительно протянула я.

И только попробуй у меня сваляться в калачик, Надюха — достану. И рыжая снова проявила чудеса проницательности, разом поскучнев.

— Ну, чего ты…

— Ничего! — передразнив ее, я снова зевнув.

Хм… Интересно, а где здесь парк? Или вот эти вот пять чахлых кленов, скучающий кустик и соцветия окурков и есть Дубовский парк? Блеск, пять часов сна я променяла на защиту чуда антропогенного ландшафта. Мечта сбылась.

Может, когда-то это и был пышный парк, но сейчас наиболее заметной здесь была не растительность, а трибуна, невесть когда сколоченная. Н-да, вот она — партия зеленых. Защищаем пять кленов, сколотив коробку из двадцати бревен. Логика налицо.

— Ты вовремя, постоим немного, и митинг начнется. — снова вернувшись к жизнерадостности, воскликнула Надюха.

— В моем случае полежим… За что хоть стоим, кому это убожество понадобилось? — мрачно уточнила я.

— Ты что, это парк, где любят гулять мамочки и детишки!

Да, да, дышат свежим никотином и собирают по осени шляпки крышек из-под пива.

— А какой-то бизнесмен решил это чудесное место сравнять с землей и построить какой-то торговый центр. Представляешь размах?

Серьезно задумалась, чувствуя, как неохотно заскрипели шестеренки моего мозга. Я честно попыталась представить, чем супермаркет хуже того, что мы имеем. И, да, я биолог, но, выбирая между вот этим пустырем, заваленным мусором, и супермаркетом, я отдам голос второму. Я биолог, и я за чистоту.

— Кто-то участок решил отжать у бизнесмена? — скучающе протянула я, снова зевнув.

Господи, ну почему здесь лавочек нет?

— Неа. Воробьяшкиных помнишь?

Так, лавочка подождет. Эту парочку натуралистов-фанатиков я прекрасно помнила. Еще бы, не так уж часто мне устраивали скандалы на занятиях, когда я приносила зафиксированные в формалине образцы крыс!