Книга Надежда и отчаяние, страница 54 – Егор Букин

Я пожал плечами. Южного взяли под руку и куда-то увели; он кивком попрощался со мной. Я же решил сесть обратно на стул. Начали читать другие авторы. Настроение было… хорошим, черт возьми, да! Наконец мое увлечение кто-то похвалил; не оскорбил, не унизил, не сказал, что оно никому не нужно, – похвалил! Теперь я мало-помалу начал верить в то, что писательство – это мое предназначение, а в голове сразу же всплыли тексты недописанных произведений. Я начал прислушиваться к разговорам и присматриваться к поведению и лицам людей, как бы стараясь найти образы для возможных героев. Да, наверное, я наконец-то нашел что-то, чем мне интересно заниматься, что-то, чему я готов отдать все свое время. Я настолько сконцентрировался, что даже не заметил человека, подошедшего ко мне. Из раздумий меня вывел звук «кхм». Я повернул голову и увидел, что слева от моего кресла стоит девушка. Это была Даша… Я смотрел на нее круглыми глазами и не мог выговорить ни слова. Я лишь мямлил что-то бессвязное.

— Привет, – наконец сказала она, улыбнувшись.

— П-п-п-п… А ты откуда здесь?

Она улыбнулась и села рядом.

— Я часто хожу на подобные мероприятия. Люблю послушать современных авторов.

— И… и как тебе мой рассказ?

Она подняла свои глаза, полные грустного сочувствия.

— Ты очень хорошо пишешь. Не бросай это дело.

Мне просто было приятно, что меня кто-то похвалил. Хотя нет, мне было приятно, что это сделала именно она. И не просто похвалила, а пожалела. Она все поняла.

— Да, спасибо, стараемся, – быстро сказал я и спустя секунду уже подумал: «Идиот, зачем ты это сказал? Теперь она будет думать, что я гордый или что похуже! Надо было просто сказать «спасибо». Дурак, ой дурак!»

Я не хотел этого говорить – само вырвалось. В интернете я бы ни за что в жизни это не написал. А если бы написал, то быстро одумался бы и стер. Кажется, и на лице моем отразилась досада. Пытаясь быстро сменить тему, чтобы она забыла мой ответ, я сказал:

— А как тебе рассказ Южного? Мн… – Я хотел сказать: «Мне он кажется плохим», но быстро осекся. Я всегда привык выражать свое мнение после других. Если вообще выражать.

— Знаешь я думаю, что это полная чушь. Это невозможно слушать и уж тем более читать. Когда-то я начинала читать один роман Южного, название уж не припомню, так я его даже до конца не смогла дочитать. Это даже литературой назвать нельзя.

— Полностью с тобой согласен. А самое ужасное, что очень много людей это читают и им это очень даже нравится!

— Да, на это тяжело смотреть.

Повисла пауза. Даша осматривалась кругом с полуулыбкой. Я вдруг понял, что был несколько смущен и не знал, с чего начать следующий разговор, переводя взгляд то туда, то сюда, лишь бы не смотреть на Дашу. Мне стало стыдно за то, что я не могу начать диалог. Прошло уже много времени с тех пор, как я был вот так вдвоем с девушкой. Мой старый опыт забылся. После отказа Кати я закрылся и привык или общаться с мужчинами, или не общаться вообще ни с кем. Теперь ко всему прочему я внезапно ощутил, что здесь слишком тихо. И правда, многие сидели молча, иные переговаривались шепотом, третьи пошли прогуляться. Читать уже все перестали. Из-за этой тишины вокруг каждое слово приобретало особый вес, трудно было говорить непринужденно и обычным голосом. Тишина, которую я раньше так обожал, начала давить. В голове, конечно, возникали прекрасные варианты начать диалог, например: «Даша, а ты любишь воздух?», но я эти варианты отметал, пытаясь найти что-то получше.