Книга Быть невесткой, страница 67 – Таня Балер

— Давайте не будем об этом говорить, я не хочу.

— А если она извинится? С судом вы обе лишнего наговорили.

— Она не извинится, и не я всё начала.

— Кто-то должен быть умней, — вздохнул мужчина.

Это было психологическим давлением. Его мне было жаль, и становилось стыдно за то, что создаю проблемы хорошему человеку, не сделавшему мне ничего плохого. Но давать заднюю я не собиралась.

— Не беспокойтесь об этом. Полмесяца до отпуска, скоро отдохнёте и подлечитесь, привезёте нам сувениров, всё у вас будет хорошо.

Мне свёкры не звонили.

Вова разговаривал отцом, съездил раз на дачу, чтобы помочь, но о заключении мирного договора между мной и Аллой Олеговной речи не шло.

Я отпустила произошедшее, посчитав, что следующая неделя у свекрови будет посвящена сборам, потом вылет, поэтому месяц мы видеться не будем.

И в телефонном разговоре с подругой смогла даже посмеяться над угрозой суда.

Маша тоже посмеялась над попыткой напугать меня, а потом сказала, что это очень сложный процесс, и до суда такие дела редко доходят.

— А ты о таком слышала? — заинтересовалась я.

— О суде нет, знаю, что из-за жалоб бабушки одну семью проверяли. Приходя из опеки домой, смотрели условия проживания, потом направили к психологу.

Я не могла представить, что к нормальной семье, где родители живут вместе, есть достаток, и никто не бухает и не дерётся, могут прийти из органов опеки, потому что бабке что-то не нравится.

И поискала информацию о подобном в сети.

И твою же мать! Такая ересь реальна!

Тем же вечером зачитала Вове адские примеры.

— Они точно не маргиналы? Может, сектанты, и родители жены пытаются вытянуть оттуда внучку?

— Это ты своей маме оправдание ищешь?

— Мама ничего не сделает. Не веришь в её разумность, поверь в папу. Он ей не позволит нам вредить.

— Предупреждаю, если у нас на пороге появятся люди и скажут, что я плохая мать и должна отдать Алёну твоей маме, я собираю вещи и еду к родителям.

— Ты начиталась ужасов, успокойся. Даже в этих историях детей у родителей не забирали, только разрешали одну встречу в неделю на час. А у нас до этого не дойдёт. Ничего мама не сделает.

Честно говоря, я и сама прекрасно понимала, что в суд свекровь не пойдёт. Сама себя она так не опозорит, и на бумаге её нелепые претензии будут выглядеть ещё безумней и подойдут только как заявление, с просьбой положить её в больничку, чтобы голову подлечить.

Но у меня было сильнейшее желание сгустить краски и поворчать.

— Я сказала, ты услышал. Если вернёшься домой, а нас нет, знай, что случилось.

Конечно, в сеть редко кто выложит мирную историю. Писать будут только о страшном, либо надеясь на помощь, либо выплёскивая свою боль и горечь. Поэтому я понимала, что суд — это крайняя мера, обычно дальше угроз не идут ни бывшие мужья, ни другие родственники.

Но я прониклась сочувствием к тем несчастным женщинам, которые оказались в сложной ситуации, работали, снимали жильё, занимались с детьми, и не могли продохнуть из-за грязных наговоров со стороны тех, кто должен был быть им семьёй.

После такого начинаешь особенно ценить то, что выбрала правильного мужчину, да и сама не оплошала, заимев пусть небольшой, но свой угол, который никто не сможет отнять.

Я даже по-новому посмотрела на свою проблему.